Чтение онлайн

Между тем мимо нас проплывали роскошные здания Национальной библиотеки и Университета им. Людвига-Максимилиана, помпезные и, на вкус Алеши, «немного скучноватые». Между ними втиснулась церковь Св. Людвига. Алеша показал мне в ней фреску «Страшный Суд», одну из трех крупнейших в мире. Он долго стоял тогда перед этой поблекшей фреской, не отрывая взора. Возможно, когда-нибудь ему не захочется уезжать из Мюнхена.

Мы остановились перед отелем «Байришер Хоф». Портье открыл перед матерью дверцу такси, носильщик достал из багажника чемодан, администратор отвесил поклон. В этом был весь Мюнхен. Я приветствовал администратора как старого дядюшку, которого раз в год встречаешь на семейном празднике. Мне показалось, что венчик его волос еще больше истончился, а лысина увеличилась. В люксе под номером 43, где, как обычно, поселилась мать, в ведерке стояла бутылка шампанского, на тарелке лежали птифурчики, к которым мать так и не прикоснется.

Я без сил рухнул на софу.

–  Жара меня убивает.

–  Налей себе шипучки!
– крикнула мать из гардеробной.

Она развешивала на плечики свои наряды: платье с цветочками для утра, строгий костюм для визита к нотариусу, блузу с лилиями на вечер. В чемодане еще лежал купальник с розами и розовая резиновая шапочка. Мать любит цветы. Я поднял бокал и пожелал ей всего наилучшего. Она чуточку пригубила шампанское и огляделась вокруг.

–  Я с удовольствием сюда приезжаю, в мою маленькую двухкомнатную квартиру. Тут все под рукой, не нужно ни о чем заботиться. Ни о проржавевших водосточных трубах, ни о неплотно закрывающихся оконных створках, ни о чем. И никакой работы. Кстати, в бассейне ты можешь взять напрокат плавки.

–  Мне надо возвращаться в салон.

–  Тебе полезно подвигаться. Ты погляди на меня. Я в прекрасной форме. А ты что думаешь! Две недели назад я проплыла свою дистанцию за то же время, что и в прошлом году. Недурно?

Каждый год, всегда в июле, мать переплывает Цюрихское озеро вместе с другими жителями Цюриха. Я терпеть не могу это массовое мероприятие, когда тысячи людей, как лемминги, кидаются в воду, а матери оно нравится. В свои шестьдесят четыре она пышет здоровьем. Ей в подметки не годятся многие мои клиентки, которые покупают дорогие абонементы в фитнес-группы и строго соблюдают режим питания.

Я зашел в ванную. Мать уже разложила перед зеркалом свою косметику и прочее. В основном она пользуется средствами по уходу за волосами из моей серии. Между ночным кремом и туалетной водой стоял бальзам для волос. Пузатый флакон был не мой, мать сменила марку. Вообще, она редко меняет свои привычки. Я взглянул на этикетку. Ну конечно - «Клермон»!

–  Ты больше не хочешь шампанского?
– крикнула мать через закрытую дверь. Из телевизора лилась мелодия о любви и смерти - заставка ее любимого сериала.

В салоне были заняты все кресла. Деннис приветствовал свою постоянную клиентку, фрау Лахман, с волосами как у Лены Валайтис. Через два часа, когда волосы будут вымыты, подстрижены и отутюжены, они станут падать, как у Деми Мур. Два незнакомых белых пуделька с афроприческами вихрем носились, словно заведенные, вокруг кресел, раскидывая состриженные волосы. Бенни, мой ученик, вышедший в тот день из отпуска, мучился, подметая. Пахло мятой, цитрусовым маслом и авокадо. Внезапно я почувствовал облегчение и свободу. Салон действовал на меня как эликсир счастья. Я вставил в щель компакт-диск «Ленинград», перелистал квитанции, чтобы получить представление о дневной выручке, и запел припев моей любимой русской песни, что-то про бананы и марихуану. Был понедельник, 27 июля. Из недр салона через холл семенила Беа. В узкой юбке до щиколотки. Она не улыбалась. У нее был озабоченный вид.

–  Звонила Глазерша.
– Беа убавила громкость.

–  Комиссарша из криминальной полиции? Что она хотела?

–  Ты должен явиться к ним в управление. Срочно.

–  Для чего?

–  Понятия не имею. Я ей сказала, что ты поехал в аэропорт.
– Беа хохотнула.
– По-моему, она была раздосадована.

–  Значит, я оказался под подозрением? И она решила, что я хочу смыться?

–  Она требовала от меня номер твоего мобильного и не хотела верить, что его у тебя нет. Ты должен немедленно к ней поехать.

–  Она думает, мне это так просто! Сейчас я все брошу и помчусь!
– Я вытащил из кармана бумажник, в котором между двумя купюрами торчала визитная карточка Анетты Глазер. На пол полетела бумажка.

–  Да я ей тоже сказала… - Беа подняла бумажку.
– Фрау Глазер, сказала я, вы думаете, ему это так легко? Ведь у Томаса клиенты, записавшиеся еще неделю назад. Все достаточно сложно… - Она развернула бумажку, не задумываясь, как будто так и надо.
– Тут по-русски написано? Ты теперь переписываешься с Алешей?

–  Нет, что ты! Эту записку я нашел в кабинете Александры. Довольно бесполезная, какое-то деловое письмо. Но тут по-русски написано «мускус». Я посмотрю в словаре, что значит это слово.

–  Как твой визит в «Вамп»? Ты узнал что-нибудь?

–  Беа, мне есть что рассказать. Но сначала я должен позвонить Глазер.

–  Она ждет тебя в семнадцать тридцать, - сказала Беа.
– Ты еще успеешь принять фрау Кертинг.

–  «Криминальная полиция - Эттштрассе», - прочел я на визитной карточке.
– Вот неудача! Я как раз сейчас оттуда вернулся, это рядом с мамой, возле отеля «Байришер Хоф».

У стойки сидела женщина в темных очках и платке.

–  Франциска!
– я обнял ее.

Франциску Кертинг я знаю с ее первой главной роли. Тогда я делал ей прическу. Она сыграла лесбиянку со склонностью к клептомании и с тех пор превратилась в предмет обожания для всех немецких лесбиянок. Потом ей это надоело, она сбежала в Париж и вышла замуж. Все эти годы она хранила мне верность и через каждые шесть недель приезжала с Монпарнаса в Глоккенбахский квартал - стричься и краситься.

–  Томас, у меня катастрофа!
– сообщила она и сняла очки таким трагическим жестом, словно собиралась продемонстрировать синяк под глазом. У нее широко расставленные миндалевидные глаза. Потом она сняла платок, и я сразу понял, в чем дело: волосы стали отвратительно желтые, тусклые, без всякого блеска.

–  Как это случилось?
– спросил я.

–  Гримерша с киностудии. Я готова была удавить мокрым полотенцем эту халду! Так ты меня выручишь, Томас?

На ощупь волосы были как солома. Передозировка окислителей?

–  Не беспокойся, мы все исправим.

Я цыкнул на собак и провел Франциску Кертинг через холл к одной из раковин, где за нее взялся Бенни. Чуть дальше, на своем рабочем месте возле открытой в садик двери Беа работала кисточкой и тихо что-то говорила о Сатурне, Близнецах и Раке. Позже она мне сообщила, что спонтанно составила гороскоп для пудельков. Я тем временем искал карточку Франциски.