Чтение онлайн

Я поспешила внести ясность. Действительно, ненароком я чуть не сболтнула лишнего.

— В смысле, — сказала я. — …я о них никогда не слышала. Даже от Шадрейка.

— Он их уже давно знает, — заверила Лукрея. — Им нравятся его работы. То, как он видит мир.

«Или как ему показывает мир его стекляшка», — подумала я.

— Ну, насколько я вижу, они не очень-то спешат вешать его картины у себя в доме, — произнесла я.

Она покачала головой.

— Они их держат в специальной комнате, — сообщила она. — Шадрейк мне говорил.

Я подняла взгляд вверх, чтобы взглянуть на богато украшенный гербовой щит. Геральдическое изображение с герба я видела на стенах в холле и на раскрашенном рельефном гипсовом изображении генеалогического древа.

— Я никогда не видела этот герб, — заметила я. — Ни его, ни каких-нибудь похожих на него среди гербов наших городских аристократов. Обычно на одном гербе можно найти элементы других, так показывают связь нескольких династий, породнившихся через брак или политический договор.

Она шмыгнула носом и тоже подняла взгляд на герб.

— Я в этом не разбираюсь, — произнесла она; похоже ее все это не особенно интересовало.

Но, немного помолчав, она добавила:

— Правда, я вижу, что его перерисовывали.

— Герб?

— Все гербы. Посмотри на оттенок и яркость синей и красной краски — их явно накладывали позднее. Это сделали некоторое время назад, точнее — несколько лет тому, но и сами изображения не такие старые, как вся остальная обстановка.

— То есть, кто-то изменил изображение на гербе? — спросила я.

Она кивнула.

— Ты уверена?

Она только ухмыльнулась в ответ. Конечно, она была уверена. Большую часть из пяти лет, что она жила в коммуне на Ликанс Стрит она провела в мастерской по растиранию красок. Это была единственная вещь, которую она по-настоящему изучала и в которой стала настоящим профессионалом. Ее пальцы, покрытые въевшимися в кожу пятнами, недвусмысленно свидетельствовали о богатых знаниях и опыте. Она отлично разбиралась в красках — с одного взгляда могла сказать, как они были смешаны, как высыхали, как были нанесены и как изменились с течением времени.

Мы вернулись обратно в комнату. Лукрея отправилась к камину, чтобы погреться. Лайтберн вплотную приблизился ко мне и прошипел:

— Отвратное местечко. Я так думаю, нам надо сваливать, как только рассветет.

— Я тоже так думаю, — заверила я. — Но Шадрейк вряд ли будет в восторге. И нам надо сообразить, как взять с собой Юдику.

Он кивнул. Его задание-епитимия доставить меня целой и невредимой к Мэм Мордаунт, или кем там она была, по-прежнему оставалось в силе, и, хотя обстоятельства постоянно вмешивались в его планы, расстраивая их, он был полон решимости исполнить обещанное.

Внезапно в комнату вступили слуги — они вернулись, неся серебряные подносы с закусками и напитками. Следом за ними вошла Элаис Каторз.

Так мы впервые увидели ее.

Она была среднего для женщины роста, но из-за изящества и худобы казалась выше. Ее черные волосы — слишком черные для ее преклонных лет — были острижены коротко, как у мальчишки. При одном взгляде на нее становилось ясно, насколько она стара — но на ее белоснежной коже не было ни морщинки. Ее большие темные глаза напоминали кошачьи. Как я уже говорила, она была прекрасна — но это была красота не того рода, мысль о которой обычно приходит в голову, когда говорят о женской красоте. Она была прекрасна, как сияющая звезда, как хищный зверь, как штормовой океан.

Ее облекало прямое узкое невообразимо-элегантное белое платье — казалось, она собиралась на бал или светский раут, но из-за нашего прибытия была вынуждена изменить свои планы.

— Констан, — произнесла она. Ее голос походил на легкий бриз, пробегающий по кронам лесных деревьев.

— Дорогая, — откликнулся он, сгибаясь в льстивом поклоне.

— Ты привез своих друзей, — продолжала она.

— С вашего разрешения, — подтвердил он. — Как я уже говорил, возникли некоторые затруднения. А ваша помощь была особенно ценной. Возможность использовать вашу машину и разрешение быть гостями здесь…

— У нас в Лихорадке почти никто не бывает, — заметила она. — Мало кому подходит здешний климат. Другие находят, что здесь слишком мрачно. Но это отличное место, чтобы спрятаться, вряд ли кто-то будет искать вас за Сточными Канавами.

Она взглянула на Лукрею, которая стояла в тени Шадрейка, кротко склонив голову.

— Это и есть та девушка? — спросила Элаис Каторз.

— Нет, нет! — засмеялся Шадрейк, жестом подзывая меня. — Вот она. Падуя.

Элаис Каторз повернулась и смерила меня оценивающим взглядом своих сверхъестественных глаз.

— Конечно, — произнесла она. — Я должна была заметить. Она действительно очень хороша. Привет, Падуя.

— Мамзель, — почтительно ответила я.

Она подошла ко мне.

— Констан столько говорил о тебе, — сообщила она. — И теперь я вижу, почему. Он находит тебя прекраснейшим и вдохновляющим предметом, который действительно стоит изобразить. Он — настоящий мастер, но лишь лучшая модель способна заставить его показать, на что способны его глаз и рука.

Я не знала, что и ответить.

— Он сказал, что ты — пария, — продолжала она.

Я вздрогнула.

Она вскинула руку в грациозном успокаивающем жесте.

— Нет, нет, не стОит беспокоиться, — произнесла она. — Я знаю, это секрет, но у Шадрейка наметанный глаз в таких вещах.

— Скорее, наметанное стеклышко, — заметила я.

— Верно, стеклышко, — подтвердила Элаис Каторз. — …которое я подарила ему много лет назад, когда он был лишь начинающим художником, пробивающимся к вершине — но его потенциал видела только я и никто больше.