Пародии
Шрифт:
Но вскоре я уже железной бабой,
Особенно с мужчинами, была.
И я от них свой орган самый слабый —
Стальное сердце — долго берегла.
Но не уберегла. Как говорится,
Нашла коса на камень, на гранит.
Меня вдруг угораздило влюбиться
В железную скульптуру: срам и стыд!
Я своего кумира — изваянье —
Увидела — окаменела вмиг,
Все потеряв: и гордость, и сознанье —
Так он прекрасен был и так велик.
А впрочем, я была недолго слабой,
Ведь непредвзято и в упор взгляни —
Я стала твердокаменною бабой,
А это значит — я ему сродни!
Источник: [1]
Сытные стихи
Я нежностью хочу тебя укрыть,
Как укрывают тело одеялом.
Что одеяло в жизни человека?
Конечно, мелочь, ерунда, пустяк,
Но холода оно необходимо.
Хочу тебя стихами накормить,
Как, скажем, кормят перцем и горчицей.
Ну что горчица в жизни человека?
В сравненье с мясом ерунда, пустяк,
Но для тебя она необходима.
И пусть твои глаза на лоб полезут
Ты радуйся: стихам это полезно.
Ведь если расщепишь ты их на буквы
И организмом тщательно усвоишь,
Ты ахнешь: калорийные стихи!
Забудь, что соловья не кормят басней,
А что стихи поэта кормят - вспомни
И ешь их с аппетитом. Ну а если
Ты не найдешь в них никакого вкуса
И от еды тебе вдруг станет тошно —
Оставь тарелку.
Я их сам доем…
Источник: [х]
Так несут дичь
Я пробую силу испытанных крыльев,
кружу над строкою в сомнениях стольких...
А я жалела, стоя у скворечни,
что птичьего не знаю языка.
И кто-то из друзей привычно...
уж не протягивает рук.
Моя любовь к тебе —
с дробинкой птица.
Живу как птица и по-птичьи
кружу над собственной строкой:
высот поэзии достичь я
методой думаю такой.
Хочу в пернатых закрепиться
(не на века, а на пока).
Одно страшит: что я за птица,
узнают все наверняка.
Что на курином просторечье,
не на орловском — говорю,
что я, сказать по-человечьи,
не очень грамотно парю.
И на пятидесятом круге
я обнаруживаю вдруг,
что старые друзья-подруги
мне не протягивают рук.
По-видимому, сбила с толку
их трансформация моя.
А лучший из друзей — двустволку
уже направил на меня.
Он из стволов обоих лупит,
спеша мне нанести урон.
Меня, по-видимому, любит
как дикую гусыню он.
Вот он меня на круге сотом
сумел дробинкою достичь.
Вот на руках меня несет он —
так, как несут обычно дичь...
Источник: [1]
Такое было время...
К нам приходили девки в сапогах.
Под яростным напором их грудей
трещали кофты.
С жаркой подковыркой
они садились рядом,
обнимали
и терпеливо слушали, как мы
старательно острили по-мужицки.
К нам приходили бабы —
будь здоров! —
безудержно грудастые бабехи!
И не хватало нам
приличных слов,
чтоб выразить
все наши
ахи-охи.
Теряли мы сознанье и покой —
так яростно
их груди
выпирали!..
Потом за ними
топали толпой —
не просто так,
а груди
выбирали.
Не то чтоб были мы «того» слегка
иль, скажем, нервным было
наше племя,
но трудное в то время
было время:
нам в яслях
не хватало
молока...
Источник: [1]
Только от любви!
Умирают лежа, сидя, стоя...
У меня ж такая точка зрения:
Раз живешь на свете, то живи!
Только я, в порядке исключения
,Умереть хотел бы... от любви!
Умирают лежа, сидя, стоя.
На ходу, бегу и на лету,
Забывая: дело непростое —
Перейти загробную черту.
Суетятся все, лицо теряют
И штаны: кто трус тут, не поймешь,
А кто храбрый. В том, что умирают,
Виноваты сами все и сплошь!
Умирают люди от застолья,
От болезней, белены, войны,
От волюнтаризма и застоя,
От тоски, от тещи и жены.
Я ж считаю так: живешь на свете —
Ты ж не самородок! — и живи!
Если ж до смерти ты хочешь смерти —
Умирай, но только — от любви!
Все иное — грех, по крайней мере