Паршивка
Шрифт:
В семидесятых годах мои родители влюбились в полную очарования нормандскую развалюху, дремавшую посреди спокойной деревушки.
Ночью там светятся светлячки.
Утром там поет петух.
В доме напротив живут фермеры.
Фермеры держат коров.
Коровы дают молоко.
И мы пьем коровье молоко.
В доме есть гостиная, столовая в местном стиле, три детские комнаты, ванная на втором этаже, ванная на третьем этаже и комната для взрослых, где я и была вроде бы зачата.
В гостиной хранятся дачные книги.
Дачные книги: шкаф, набитый томами с загнутыми и пожелтевшими по краям страницами, между которыми мирно покоятся расплющенные пауки.
В гостиной загородного дома можно наконец спокойно посидеть и отдохнуть.
Спокойно посидеть и отдохнуть в гостиной загородного дома: устроиться в отсыревшем кресле и слушать приглушенное жужжание издыхающей мухи, создающее расслабляющий и монотонный звуковой фон.
В комнатах стоят шкафы, в которых висят желтые дождевики и проеденные молью свитера.
В туалет ничего бросать нельзя, потому что канализационной системы здесь нет.
Летом стены источают влагу, а зимой паровой котел постоянно ломается.
По ночам обычно прохладно.
Вечером дым угасающих печных труб смешивается с запахом навоза.
Это типичный местный аромат.
У коров глаза облеплены мухами.
И, кажется, это их не нервирует, а успокаивает.
Если бы я была коровой, меня бы бесили все эти мухи в глазах.
Когда мы ходим по высокой траве, мы надеваем сапоги.
Сапоги, хоть они и некрасивые, бывают полезны.
Но все-таки они очень некрасивые.
Вечером после ванны, мы все чистые и аккуратно причесаны.
Мы играем в саду в футбол в пижамах.
Потом садимся за стол.
За столом шумно, мы пьем домашний сидр и едим колбасу.
Колбаса местная.
Сидр домашний, и дом — домашний.
В деревне у меня есть друзья моего возраста…
Они, как и я, проводят каникулы в деревне, где у них тоже есть друзья их возраста.
Друзья моего возраста — это люди одного со мной роста, о которых во время учебного года я особенно не вспоминаю.
Элиза, Патрисия, Бастьен, Пьер и я…
Элизе девять лет.
Это папенькина дочка, которая до сих пор не выросла.
Чертовски красивая брюнетка с чертовски многообещающими голубыми глазами, как говорит мама, ну, это ты так считаешь, Франсуаза, как говорит папа…
Элиза — дура.
Она никуда не ходит без Принцессы, своей любимицы, с которой не расстается после того, как ее мать уехала.
Любимец: грязный предмет, на который переносится любовь к матери в отсутствии последней.
Принцесса — коллекционная кукла, которая уже, наверное, ничего не стоит.
Коллекционная кукла, которая уже, наверное, ничего не стоит: коллекционная кукла, попавшая в руки того, кто не знает, что такое коллекционная кукла.
Не знать, что такое коллекционная кукла: сморкаться в нее, когда тебе грустно, и считать, что она красивее, если у нее с одной стороны волосы длинные, а с другой — короткие.
Считать, что кукла красивее, если у нее с одной стороны волосы длинные, а с другой — короткие: решить, что ты профессиональный парикмахер, а потом жалеть об этом.
Когда Бастьен ругается, Элиза наклоняется к Принцессе и шепчет ей, что обо всем расскажет папе.
Бастьен обзывает Элизу ябедой-корябедой.
Элиза плачет, потом сморкается в Принцессу.
Элиза пришепетывает.
Однажды я спросила Элизу, как она чихает, «апчхи» или «апсьхи».
Элизе шутка не понравилась.
Жалко, потому что мне интересно.
Патрисии одиннадцать лет, и, как говорит мама, она плод противоестественной любви спаржи и кузнечика.
Когда погода хорошая, Патрисия становится вся красная, а когда погода плохая — вся белая.
Патрисия — двоюродная сестра Элизы, она ходит к парикмахеру и уже трогала член Мишеля, своего сводного брата, который старше ее на семь лет.