Чтение онлайн

Груди у Сони огромные, как плечи, и иногда, когда она садится, она приподнимает их и кладет на стол, такие они тяжелые. Мне часто снится, что Соня вместе с мамой моет меня черным мылом и оно оставляет на мне следы. Мама говорит Соне, что это ее не удивляет, что она хорошо знает, что я грязнуля и что даже картинки в подарок к Празднику матерей вместо меня рисует Клер. «Надо позвонить маме Клер и отдать ей подарок», — говорит мама. Я говорю маме, что это невозможно, потому что мать Клер умерла, тогда мама предлагает поселить Клер в моей комнате и удочерить ее. Тут мама смотрит на Соню, и Соня нажимает ногой на педаль под ванной, чтобы спустить воду. Мне становится очень страшно, я прошу Соню не намыливать меня больше, иначе дырка в ванне засосет меня, а Соня говорит: «Я позволю тебе вылезти, только если ты дашь мне укусить тебя за попу». Тут я громко реву и кричу ей, что нет, лучше пусть меня проглотит дырка в ванне, а Соня мне отвечает: «Тем хуже для тебя, дурочка!» И я утекаю в дырку и попадаю в центр Земли, а Соня уже там, и, усаживая меня к себе на колени, она кусает меня за попу прямо у мамы на глазах, а мама кусает за попу Соню.

Вид у госпожи Требла стал немножко заинтригованный, и она спросила:

— А это Соня моет тебя в ванне, Рашель?

— Теперь уже нет, госпожа Требла, но, когда мне было пять лет, меня мыла Соня. Сначала мама разрешала мне мыться самой, взяв с меня обещание хорошенько намыливаться везде, а особенно за ушами. Я пообещала, и в первый раз она пришла меня проверить. Потом она мне доверяла до того дня, пока не понюхала у меня за ушами, тогда я думала, что она в обморок упадет: там якобы скопилось полно бактерий, прямо хоть делай из них сыр… А я, правда, никогда не намыливала за ушами, да и нигде вообще, потому что для мытья одной воды вполне достаточно. Я сказала маме, что она глупости говорит.

— Врунья и грязнуля! Я родила врунью и грязнулю: она не только ходит немытая, но еще и врет, как дышит!

— Да я клянусь тебе, что я намыливалась везде, а за ушами так даже слишком! Может быть, от этого и получилась такая штука, про которую ты говоришь: это не сыр, может быть, это мыльная пена прилипла из-за того, что я слишком сильно намыливалась, представь себе!

В этот момент в коридор вышел папа, и мама обратилась к нему:

— Мишель, ты помнишь маленькую непослушную Кунегонду…

— Да, я помню ее очень хорошо…

— Она ведь тоже не мыла у себя за ушами.

— Да, Франсуаза! Совсем не мыла!..

— И оттуда полезли земляные черви, правда, Мишель?

— Точно! Кстати, Франсуаза, а разве ей не отрезали оба уха, чтобы черви снова оттуда не полезли?

— Ну да, ты прав, Мишель… Она была очень непослушная, и врачи отрезали ей оба уха, чтобы не видеть, как из этих грязных ушей вылезают гнойные земляные черви…

— Да, да… Это было ужасно… К счастью, вмешался Дед Мороз и в конце концов приклеил Кунегонде уши волшебным порошком!

Иногда родители заходят чересчур далеко, но я все же побежала в ванную и вымылась как следует с мылом на всякий случай…

Я это все к тому, что после того случая каждый вечер меня стала мыть Соня, что обернулось настоящим кошмаром, потому что после ванны она сажала меня к себе на колени и приговаривала:

— Ух! Я тебя съем!

И кусала меня за попу, и мне было очень противно.

Тут госпожа Требла нахмурила брови, словно у нее вдруг очень-очень сильно заболела голова, и сказала:

— Рашель, ты знаешь о том, что твое тело принадлежит тебе?

Я ответила:

— Ну да, госпожа Требла, я знаю очень хорошо, да.

— То есть, когда ты говоришь, что твое тело принадлежит тебе, это значит, что оно принадлежит только тебе. Так, Рашель?

— Так, госпожа Требла, но представьте себе, что я уже говорила Соне, вежливо, чтобы ее не обидеть, что мне не нравится, когда она кусает меня за попу, но она только смеялась и продолжала кусать меня за попу. А однажды, когда она меня мыла, я даже попыталась направить ее мысли на что-нибудь другое, чтобы она забыла потом укусить меня за попу. Я постаралась сделать вид, что считаю мух на потолке, чтобы придать себе непринужденности, и сказала:

— Кстати, Соня, а из чего делают ванны?

— Наклонись, я тебе спину потру…

Я наклонилась и спросила:

— Так из чего?

Соня принялась тереть с такой силой, словно хотела мне всю спину отполировать, и сказала, что ванны делают из бетона, тогда я спросила, из чего делают бетон, она сказала, что не знает, я подумала и спросила, а не делают ли случайно бетон из кирпичей, она ответила, что точно нет, потому что иначе ванна была бы вся красная, тогда я сказала, что, может быть, бетон делают из красных кирпичей, покрашенных в белый цвет, она сказала, что нет, потому что, если бы их красили в белый цвет, краска растворялась бы в воде в ванне, я спросила, а если бы она растворялась, то что бы было? Она ответила, что если бы краска растворялась в воде в ванне… то… ну… ну… ну, она бы пачкала попочки маленьких девочек. Тут она резко вынула меня из воды и, усаживая к себе на колени, укусила меня за попу.

Самое противное со взрослыми, если ты ребенок, то, что, когда ты что-нибудь говоришь, они не обращают на это внимания… И я подумала: «Если еще раз она укусит меня за попу, я покончу жизнь самоубийством». Но на следующий день случилось чудо: Соня заболела, и мама сказала, что «вот и отличная возможность начать самостоятельно принимать ванну, как ты думаешь, моя большая девочка?».

Потом я рассказала госпоже Требла, что Соня больше не кусает меня за попу, теперь она заставляет меня доедать за обедом мясо, а не пюре, а я люблю пюре, а не мясо, и она вернулась в мои кошмарные сны, потому что ей мало терзать меня днем. Теперь мне снится, что я сижу на кухне вместе с Соней. Ее очень большие сиськи лежат на столе. Она разгадывает кроссворд и кричит мне прямо в ухо:

— Ты останешься за столом, пока не съешь все, дурочка!

В своих кошмарах я целыми днями сижу перед полной тарелкой, глядя, как Соня, спрятавшись за своими сиськами, решает кроссворд. Мы разговариваем:

— Соня, можно я выйду из-за стола?

— Так… Четыре буквы… по вертикали… Бывают у шляпы, электромагнитные, пшеничные… Ты знаешь, что это, Рашель?

— Не знаю. Можно я выйду из-за стола, Соня?

— Что же я за дуреха… Ай-ай-ай! Это поля, конечно! Поля у шляпы, электромагнитные поля, пшеничные поля! Нет, дурочка моя, ты останешься за столом, пока все не съешь…

— Черт, Соня, я не хочу есть, можно я пойду?

— Четверг!

— Что?

— Не надо говорить «черт», надо говорить «четверг». «Черт» — это невежливо, дурочка моя!

— Господи, Соня, можно я пойду, черт!

— Нет, нет и нет…

Тут в моем сне кроссворд Сони сходит с ума:

— Так… семь букв по горизонтали… А! Попочка… попочка хорошенькой девочки, которую кусают, когда девочка вылезает из ванны, так, моя дурочка? Правда?

— Мне наплевать.

— А мне нет. Так… Я напишу «попочка» и, может быть, выиграю путешествие… Или видеомагнитофон! Ой! У меня же телевизора нет, черт…