Чтение онлайн

Она взяла свой чай, села возле темного окна, выходившего на лохматую липу, усмехнулась. Ясно, что Кирилл хотел ей показать: отказываешься выйти замуж, значит, кто ты? Наемный работник. А если так, то оплошал, испортил хозяйское имущество — плати.

Она отпила глоток, горло перехватило. Как горячо. Горячо… Да, еще и по другой причине горячо. Как в игре — она близко подошла к разгадке.

Ирина отодвинула чашку и оперлась локтями о стол. Положила голову на сомкнутые руки.

Накануне поездки на фабрику они лежали в постели. Но мысленно она уже была там, думала, что сделать…

— Я чувствую, ты хочешь меня о чем-то спросить? — Он наклонился к ней и пощекотал бородой ее щеку.

— Не спросить, а удивить, — сказала она.

— Говори.

— Ты слышал про эротические перчатки? Не слышал? Я сама недавно узнала.

Он положил руку ей на голову и погладил. Она отстранилась — не любила необязательную ласку, мимоходом, когда о чем-то говорила с ним всерьез.

— Но они тоже — рабочие, — ухмыльнулся Кирилл.

Ирина открыла рот, чтобы возразить, а потом рассмеялась:

— В твоих словах что-то есть…

— Разумеется, — снисходительно бросил он. — Хотя миллионером обещано стать тебе, но мне тоже кое-что должно перепасть. Быть руководителем. Наставником миллионера. Не откажусь. Как выглядят эти перчатки? Эротично?

— Они черные, короткие, в сеточку, — объясняла Ирина, приподнимаясь на локте и наблюдая за его лицом. Он никак не может забыть тот дурацкий тест. И чем дальше, тем чаще вспоминает о нем.

— Кому ты станешь их предлагать? — спросил Кирилл. — Отправишь коробейников по ночным клубам? Наладишь связи… гм… нет. Не то, звучит двойственно. Скажу иначе — ты установишь деловые контакты с…

— Да ну тебя. — Она отмахнулась. — Тебе что ни предложи — все смешно и нелепо. Но я точно говорю — сейчас люди готовы купить тьму перчаток! Разных!

— Электротехники, — подхватил он, — боксеры, велосипедисты, вратари, домохозяйки, медики, сноубордисты, горнолыжники, — неспешно перечислил он, — спешат и падают, желая стать нашими клиентами. Ты это хочешь сказать? — Его голос звучал серьезно.

— Ага-а! Значит, ты только делаешь вид, будто фабрика совсем тебе не интересна?

— А ты думала? — Он довольно засмеялся.

— Но ты не знаешь еще про один момент. Мы можем стать первыми, кто вернет в обиход дамские нитяные перчатки. Знаешь, такие тонкие, нежные. — Она даже потерла большой палец об указательный, словно между ними что-то эфемерное. — Такие были в моде в конце девятнадцатого и начале двадцатого века. Похожи на ажурные чулки. Их делали без пальцев, они закрывали руку выше локтя.

— Тебе пошли бы, — заметил Кирилл. Он взял ее руку, поднес к глазам. — У тебя красивая рука. Узкая, пальцы длинные. — Потом положил ее себе на грудь. — Я люблю смотреть, как она скользит по мне… Нежная, сухая… — Он медленно вел ее руку вниз по своей груди, потом по животу.

— Сейчас входят в моду перчатки-митенки, с отрезанными пальцами, — бормотала Ирина, от чувственной ласки по коже пробежали мурашки. Наверное, дело в этом… Конечно в этом… Вот почему она не уходит от него…

— Очень правильно, — пробормотал Кирилл, как будто догадался, о чем она подумала. Он взял ее указательный палец и вставил в ямку пупка. — Посмотри, на что он похож, а?

— О-ох, — простонала она. Заплетающимся языком, чувствуя, как вздрагивают живот и бедра, она все же проговорила: — Ты не хочешь об… обсуждать…

— Не-ет, — прошептал он, — я хочу… обсуждать… У тебя запылала рука, мне приятно. Сейчас ты вся будешь такая… Жаркая. Везде, да? — шептал он, тесно прижимаясь боком к ее боку.

Она замерла, игра распаляла ее, он хорошо знал, что ей нравится. Ее рука сама, без его помощи, скользнула ниже и…

Он схватил Ирину за руку, потянул к себе, она навалилась на него, он быстро заполнил собой ее всю…

Она тихонько захихикала — смешно, на самом деле. Сказать ему, что он натянул ее, как перчатку? Но она не успела решить — то, что происходило сейчас между ними, было самое лучшее в их отношениях…

После того как Кирилл заснул, Ирина снова спросила себя — она любит его? Но ответа не было, как не было его прежде — она много раз спрашивала себя об этом.

Ирина догадывалась о причине — она не знала точно, что следует вкладывать в слово «любовь». Она разделила само понятие на части. Поэтому могла сказать точно, что любит делать с ним это. Любит, однокоренное слово — любовь.

А на следующий день Ирина поехала на фабрику в неурочный час. Управляющий ожидал ее утром. Она приехала к вечеру…

Ирина снова подвинула к себе чай. Фаянсовые стенки остыли. Она поднесла кружку к губам. И снова прокрутила в мыслях день, который стал для нее потрясением во многом.

Когда она вошла в здание фабрики, то подумала — не перепутала ли день недели. Посмотрела на дисплей мобильника: никакой ошибки — вторник.

Сторож дремал в своем закутке, он не проснулся, когда она прошла мимо него дальше по коридору. Смех — женский, потом тихая песня на два голоса. Она пошла туда, откуда они доносились.

Ирина остановилась перед дверью с надписью: «Красный уголок». Кирилл не сделал даже ремонт, хотя бы самый простой. Она поморщилась, глядя на захватанные руками некогда белые двери.

Она тихо открыла их и увидела за длинным столом женщин. Солнце ударило по глазам, ей показалось, что у них в руках острые огненные лучи заката.

Ирина сощурилась и сделала шаг вперед. Теперь увидела ясно — не лучи, а спицы в руках. Они вязали.

— Здравствуйте, — сказала Ирина.

Женщины не повернули головы, только кивнули. Но больше не пели. Из боковой двери вышел управляющий.