Чтение онлайн

Но только к полудню ему повезло. Уже вымотавшись до предела, священник наткнулся на целое месторождение просохшего плавника и понял, что спасен. Многолетние завалы трухлявого дерева горели намного медленнее, чем камыш, и давали куда как больше тепла, и он смог хотя бы на некоторое время приостановиться, чтобы обдумать положение.

Ольге было плохо и холодно: это он видел. И ей бы сейчас вовсе не помешало хоть немного перекусить. Но вокруг расстилались только сухие, ломкие камыши да бескрайние стонущие и стреляющие ледяные поля.

Он влез на дерево и еще раз внимательно осмотрел возможный путь к берегам. И еще раз понял, что пробиться сквозь эту вакханалию разбушевавшейся стихии невозможно. Наверное, будь он один, он бы рискнул и рванул бы по несущимся льдинам… но Ольга и малыш отчаянно нуждались в нем, и рисковать он просто не имел права.

Метель давно стихла, но солнце так и не появилось. Напротив, с неба посыпался мелкий, противный дождь, и отец Василий осознал, что это все очень надолго и спасшими их поначалу «пожарными» мерами уже не обойтись.

Он притащил с найденной им залежи плавника пару десятков стволов и принялся методично, основательно строить шалаш. Ему не приходилось этим заниматься с самого детства, но руки словно сами знали, что делать, и через каких-нибудь пару часов шалаш был готов: прочный, сухой, с лежанкой на возвышении и дымоходом для неизбежного в их положении круглосуточного костра. И ничего, что камыш был колким, а лежанка получилась маленькой, главное, что здесь было сухо и не дуло.

Священник помог Олюшке перебраться из временного убежища и с облегчением пустил заготовленные ранее «снопы» на дополнительное утепление стен их нового жилища. Затем он осторожно перетащил костер и только теперь признал, что сделал все, что мог. Священник завалил выходное отверстие матом из камыша и с облегчением подсел к Ольге. Здесь было тепло, темно, тихо и невероятно уютно… Она положила голову ему на плечо. Страшно хотелось спать; после этой сумасшедшей ночи он буквально разваливался на куски.

– Ты думаешь, нас найдут? – не поднимая головы, спросила Оля.

– Обязательно, – проглотил слюну отец Василий. Она впервые в жизни назвала его на «ты».

– А кто знает, что мы здесь?

Священник поперхнулся. Только трое знали, что они с Борисом отправились на эту проклятую дачу, но эти трое были откровенными бандитами. А после той аварии на льду, когда Боря пустил джип в лобовую атаку на микроавтобус, никто уже не считал их живыми. Даже сектанты. И впрямь, кто мог разглядеть аж с того берега выскочившие из джипа в последний момент две маленькие человеческие фигурки: его и ее…

– Милиция, наверное, что-то знает, – бодро соврал он. – Я ведь со Скобцовым незадолго до того говорил… – И сразу понял, что она видит его насквозь. Он никогда не мог от нее что-нибудь утаить…

– Не надо, Миша, – тихо попросила она. – Я в тебя верю, и господь нам обязательно поможет… Только не ври…

Что-то новое, совсем новое появилось в их отношениях. Она снова назвала его на «ты».

– Сколько мы можем продержаться? – спросила она его, глядя прямо в глаза. В полумраке шалаша они сверкали, как драгоценные камни. Или это были слезы?

– Долго, – уверенно кивнул он. – Вода есть. Тепло я обеспечу.

– А Миша? – опустила она глаза к ребенку.

– Миша? – переспросил отец Василий и вдруг понял, что еще даже не думал, как назовет своего сына. Она дала ему имя сама.

– Да. Что будет есть Миша, если…

Ольга не договорила. Но ничего и не надо было объяснять. Он сам мог продержаться на полном посту дней сорок: пробовал… знает. Она тоже не была неженкой. Но вот Миша… Что достанется ребенку, если он не будет кормить Ольгу?

Отец Василий медленно поднялся, придвинул дрова поближе к Ольге, так, чтобы она могла подкидывать их, не вставая с места, и направился к выходу.

– Я что-нибудь принесу, – как можно увереннее пообещал он.

Отец Василий обрыскал весь остров. Он не взялся бы сказать, что именно ищет – может быть, надеялся на чудо? Но манна небесная сыплется с неба лишь раз за всю историю человечества. А здесь, на острове, не было даже мышей.

Священник обошел весь островок по периметру, но кроме льда, снега, камыша, нескольких десятков кривых деревьев и завалов из плавника, ничего не обнаружил. Это была пустыня; обильно поросшая камышом, холодная, негостеприимная пустыня… А Ольгу надо было кормить.

Отец Василий уселся на берегу в нижней части, там, где потоки ледяной воды, обтекая остров с обеих сторон, встречались, схлестывались и кружили в беспорядочной кружевной вязи мелких водоворотов. Ледяные платформы обходили это место стороной, а здесь кружились щепки, обломки все того же камыша, мелкая ледяная крошка и бог весть откуда принесенные целлофановые пакеты.

Сегодня был первый день сырной седьмицы, а в просторечии Масленицы, и там, в городах и поселках, сытые, плотнотелые, распаренные от кухонного жара бабы уже начали печь блины для своих чистеньких, избалованных детишек и ухоженных, невзирая ни на какую безработицу, мужей. Так ему, по крайней мере в этот миг, казалось… А он… Отец Василий поднялся, потер застывшие плечи руками и вдруг понял, что будет делать.

Он не знал, выйдет ли что из этой затеи, но другого выхода не видел. «Вот и узнаю, где раки зимуют, – грустно улыбнулся он сам себе. – И зимуют ли вообще…» Священник быстро, чтобы не дай бог не передумать, разделся донага, сложил одежду на примятый сноп камыша и потрогал воду босой ногой…

Словно тысячи острых ледяных игл моментально вонзились в ступню! Священник охнул, перекрестился и медленно, сцепив зубы, вошел в ледяную воду по пояс, а потом набрал воздуха и нырнул.

Обрыв оказался совсем рядом, буквально в полуметре от того места, где он стоял. Виски заломило, отца Василия постоянно норовило снести течением в сторону, но он отчаянно вцепился руками в коренья, идущие по самому краю подводного обрыва. Где-то здесь и должны были быть рачьи норы, если они вообще здесь водятся… Есть! Он нащупал знакомый членистый хвостик, ухватил божье создание за панцирь и потянул на себя.