Чтение онлайн

– Ничего, – сообщил он, – ты уже отмахнулся, можно сказать.

Впереди распахнутые городские ворота, а за ними еще шире распахнутый во весь божественный размах залитый солнцем мир с сине-зеленым небом и двумя солнцами: огромным оранжевым и крохотным зеленым, что быстро-быстро бежит по небосводу с таким видом, словно что-то сперло и торопится утащить в нору.

– Расскажи о химерах, – попросил я.

Фицрой повернулся в седле, на лице мгновенно отразилось сильнейшее недоумение.

– Ну тебя и заносит!.. То о королеве, то о химерах!.. Интересные у тебе перепрыги. Или не совсем перепрыги?

– Скорее, ассоциации, – ответил я. – С химерами, как мне кажется, придется встречаться даже чаще, чем с королевой. Хотя не знаю, от кого вреда больше… Так что хорошо бы знать их уязвимые и прочие места.

Он подумал, почесал в затылке.

– Ну как тебе сказать… Они сильнее, крепче, быстрее… Если кто схватится с химерой, я на него не поставлю. С другой стороны, они глупее.

– Глупее? В чем?

– Может, – уточнил он, – и не глупее, но соображают медленнее. Даже в драке, если быстро сменить тактику, то не успевают… можно победить. Если сам успеешь. Ну, что еще… Ага, не умеют сбиваться в стаи, что сам понимаешь, как для нас здорово!

– Еще бы, – пробормотал я. – Людям бы тогда вообще конец… Значит, перерождаясь из людей, начисто теряют социальность?

Он не понял, но многое хватает по интонации, подтвердил:

– Даже семейные люди, превращаясь в химер, становятся одиночками.

Что-то щелкнуло в моих мозгах, я спросил с усилием:

– Но те адепты Ордена Алого Света выискивают химер среди людей. Значит, химеры все-таки могут жить социально?

Он помотал головой.

– Нет, только как люди. Но людьми быть неинтересно. Химеры сильнее, здоровее, а еще у них никаких забот! Ты когда-нибудь слышал, чтобы хоть одна химера повесилась или утопилась? И я не слышал. Это может делать только человек!

– Да, – пробормотал я, – человек – это звучит гордо. И, видимо, тяжко. Значит, химеры получаются из людей, что попадают под свет трех лун…

Он уточнил:

– Иногда получаются. Но и те чаще всего быстро мрут. Зато выжившие живут намного дольше людей. Даже не знаю насколько. Потому химер еще на свете хватает.

Он захохотал, пустил коня в галоп. Ну не может человек долго вести мудрые и возвышенные беседы…

Я догнал, поравнялся с его конем и спросил:

– Слушай, а как насчет животных? Зверей всяких?

Он пожал плечами.

– Если корова или коза какая вдруг выбежит из сарая во время трех лун, хозяин ее тут же режет, чтобы хоть мясо не пропадало. А лесные… просто не знаю.

Я покосился в сторону далекого леса, темный и страшноватый, несмотря на солнечный день, а когда в такой въедешь, конь отказывается идти через завалы в вечный сумрак, даже в ночь, что царит в глубинах.

– Если люди превращаются в невесть что, – проговорил я, – то и звери наверняка… Как-то неуютно теперь даже смотреть в ту сторону.

– Химер бояться, – сказал он беспечно, – вроде бы и не жить? Чародей Ярвуд вообще в таком лесу жил. И радовался.

– Урод, – сказал я.

– Кто не урод, – ответил он, – тот неинтересен. Он был великий чародей! Только его рукописи до сего дня так и не удалось расшифровать и прочесть…

Я сказал решительно:

– Бред какой-то. Я вот не верю ни в какие зашифрованные рукописи! Это сказки выживших из ума старух и всяких жуликов.

– Почему?

– А какой смысл, – спросил я, – зашифровывать?.. Чтобы никто не прочел?..

– Чтоб пользоваться только самому!

– Согласен, – ответил я, – а дальше? После смерти?.. Какой маг захочет, чтобы его достижения были забыты? Любой возжелает, чтобы ученики продолжили его открытие, развили, усовершенствовали, назвали его именем королевство или весь континент!

Он посмотрел с интересом.

– Правда?

– А что, – спросил я, – нет?..

Он покачал головой, не сводя с меня пристального взгляда.

– Странный ты какой-то. То последняя свинья, то о людях заботишься. Конечно, если это тебе ничего не стоит, ха-ха!.. Но с таких, как мы, и это уже что-то?

Я буркнул:

– О людях забочусь как бы о роде человеческом! А все отдельные особи пусть хоть сейчас передохнут.

– Обо всем человечестве заботиться удобнее, – согласился он. – Вроде бы ничего и не делаешь, а заботишься. Верно?

Двое всадников на хороших конях и с большими вьюками на запасных лошадях, тоже молодых и сильных – это не бедные крестьяне, так что едва мы отъехали от города не больше десяти миль, как я ощутил справа от дороги, где густые заросли кустов, странный такой холодок, словно там за ними небольшой ледник.

– Хорошее место для засады, – сказал я и неспешно вытащил пистолет. – Как думаешь?

– Хорошее, – согласился он и так же неторопливо и картинно начал извлекать из ножен меч. – Чувствуешь, да?

– Просто трушу, – ответил я. – Я демократ, а для демократа и гуманиста трусить – признак высокого социального развития.

Кусты распахнулись, на дорогу разом высыпало четверо оборванных и страшных мужиков с перекошенными злобой мордами. И хотя знаю насчет приема устрашения, им не наши жизни нужны, а кошельки, вьюки и кони, но сердце в страхе замерло, а пистолет в моей руке дернулся в отдаче как раз в момент, когда вожак раскрыл рот для грозного: «Кошелек или жизнь!»

Фицрой поднял коня на дыбки, развернул на двух ногах и бросил на троих таких же грозных и отвратительных позади вожака. Меч его страшно сверкнул в воздухе. Ближайший разбойник не успел завалиться с разрубленной головой, как сверкающее лезвие начисто снесло голову его соседу.