Чтение онлайн

В конюшню зашел Гордон. Я не знала, с какого момента он слышал наш разговор.

— Привет, Виолетта. На прогулку? Подходящей денек.

Я задумалась: «Может быть, он поймет, что именно пытается сказать Сет?»

— Сет рассказывал мне…

На лице Сета появилось выражение ужаса.

— Ничего я не знаю! Не знаю ничего!

— По-моему, ты начал рассказывать мне про несчастный случай с первой миссис Трегарленд, Сет!

— Нет, ничего я не говорил!

Гордон внимательно посмотрел на него. Сет опустил глаза и отошел в сторону. Гордон повернулся ко мне, похлопал Звездочку по боку и помог мне сесть в седло.

— Бедняга Сет! — тихо сказал он. — Временами у него бывают более сильные помрачения ума, чем обычно. Удачной вам прогулки!

Я ехала и размышляла о словах Сета. Как жаль, что он невменяем и нельзя иметь уверенность в том, что он говорит: излагает ли факты или делится плодами своего воспаленного сознания? Однако сейчас я чувствовала, что он пытался поделиться со мной тем, что его беспокоило, за что он чувствовал какую-то вину.

Джоуэн уже поджидал меня. Как всегда, он был рад видеть меня. Мы отправились на пустошь, в уединенном уголке спешились, стреножив лошадей, и уселись, прислонившись к камню — одному из шести, которые окружали камень гораздо большего размера. Мне показалось, что они напоминают овец, столпившихся вокруг пастуха. У меня не выходил из головы разговор с Сетом, и, поскольку Джоуэн заметил мою озабоченность, я рассказала ему о случившемся.

— Бедный Сет! — сказал Джоуэн. — Как жаль, что с ним произошел несчастный случай. Если бы не это, из него получился бы парень хоть куда.

— Как грустно сознавать, что какая-то случайность может изменить всю. нашу жизнь! Хотелось бы мне знать, что именно он пытался рассказать? Это выглядело так, будто он оправдывался за что-то такое, что совершил в связи с первой миссис Трегарленд.

— Так что же именно он сказал?

— Вот это мне трудно утверждать: чего-то такого он не делал, но было такое впечатление, что он извиняется за то, что сделал. Он говорил, что именно привидение заманило ее в воду, но как-то путано, как будто кто-то осуждает его за то, чего на самом деле он не делал…

— И он говорит, что присутствовал при этом?

— Ну, так конкретно он никогда не изъясняется.

— Но складывалось впечатление, будто он был там?

— Ну… да, и он, возможно, продолжил бы, но в конюшню вошел Гордон, и парень тут же умолк.

— А Гордон это слышал?

— Кое-что, полагаю.

— Интересно, что он по этому поводу думает? — Ну, на Сета никто не обращает внимания. — Иногда такие люди, как он, знают больше, чем можно было бы предположить! Возможно, у него есть какая-то информация, что-то такое, чего мы не знаем?

— Вы имеете в виду смерть Аннетты?

— Да, мне всегда казалось странным, что блестящая пловчиха утонула. По-моему, шторма тогда не было?

— Возможно, с ней случилась судорога?

— Возможно, только почему бы Сету по этому поводу оправдываться?

— Потому что он верит в то, что ваша утонувшая прабабка желает, чтобы другие молодые женщины делали то же самое, если они связаны с Трегарлендами. Что-то вроде семейной мести.

— Пожалуй, но неплохо было бы все-таки выяснить, что именно имеет в виду Сет.

— Я постараюсь разговорить его: А что происходит в мире?

— Там, пожалуй, ничего хорошего, дело близится к развязке. Последняя новость такова, что впервые в истории Британии в мирное время вводится воинская повинность!

— Похоже, действительно надвигается война?

— Если Гитлер вторгнется в Польшу, она будет! Я думаю, ни у кого нет сомнений в его намерениях, а теперь, когда с политикой умиротворения покончено, нет сомнения в намерениях наших и французских.

— Воинская повинность? Это значит?..

— Все молодые мужчины, способные носить оружие, будут призваны на военную службу!

Я испуганно взглянула на Джоуэна.

— Полагаю, в отношении меня скажут, что управление поместьем — необходимая для страны работа, но, с другой стороны, если дело дойдет до конфликта, мне следует быть там.

Я продолжала смотреть на него. Он тихо рассмеялся и, взяв мою руку, поцеловал ее.

— Как приятно видеть, что вы за меня волнуетесь! Стоял прекрасный день. Настал май, было тепло.

Выйдя из дома, я заметила Дермота, сидевшего в саду на скамье. Я подошла и села рядом.

— Чудный сегодня денек! — заметила я.

Он кивнул, глядя на пляж, и на его лице было очень грустное выражение: наверняка вспоминал о Дорабелле.

— Интересно, что же теперь будет? — сказала я, пытаясь отвлечь его от этих мыслей. — Как вы считаете, начнется война?

— Думаю, что начнется.

Дермот снова кивнул, и мы погрузились в молчание. Я почувствовала, что бесполезно пытаться вывести его из состояния меланхолии. Неожиданно он сказал:

— Время проходит! Ее никогда не найдут, ода пропала… навсегда! — Я положила свою руку поверх его, а он продолжал:

— Вы и я, именно мы больше всех любили ее.

— Есть еще родители, они тоже нежно любили ее. Мать скрывает горе, но она очень переживает. Я так и не нашла свой портрет, который подарила Дорабелле.

— Она очень ценила его и часто рассказывала мне, как относится к вам, как вы всегда помогали ей выбираться из неприятностей. Она говорила, что была просто чудовищем, влезавшим в самые невероятные авантюры и при этом думавшим про себя: «Виолетта сумеет выручить меня».