Паутина
Шрифт:
– Это магазин видео, - напомнил мальчишка, - на случай, если вы не заметили.
– И вы продаете только кошерную продукцию?
– поинтересовался я.
Мальчик пожал плечами. Алан Радд вздохнул:
– Ничего не видел, ничего не слышал, да? Я записал твое имя и адрес, и хозяину ты позвонил, так что забирай свой талмуд и вали отсюда. Найди себе более приличную работу, чтобы оплачивать студенческий заем. Давай топай.
– Я должен дождаться…
– Мы и без тебя сумеем поговорить с твоим шефом. Сильно сомневаюсь, что он будет в настроении выплатить тебе выходное пособие, так что предлагаю валить, пока я не придумал, какое тебе выдвинуть обвинение.
Когда мальчик запихнул свою книгу в рюкзак и поспешил выбраться наружу, Алан еле слышно добавил:
– Юный идиот.
Мыс Аланом Раддом стояли на улице, пока наши спутники доставали из машины пластиковые контейнеры для вешдоков и приступали к их загрузке.
– Так я и знал, что к нашему приходу здесь все будет ко-шерно, - заметил я.
– Кому-то было известно об операции.
Алан выудил диск из контейнера, который нес один из наших ребят. На этикетке значилось: «Белоснежка».
– Надо будет просмотреть все диски, - бросил он.
– На случай, если они не те, чем называются.
– Дорк, Слоппи, Гручо, Пипи, Ретардо и еще одного забыл. Почему всегда забывается имя последнего гнома?
Радд засмеялся:
– Во-первых, вы назвали только пятерых…
– Я имею в виду «Белоснежку и шесть гомов» Уоллеса Вуда. Это пародия, а не мультфильм. Ну попробуйте вспомнить настоящие имена.
– Профессор, Ворчун, Весельчак. Чихоня, Соня. Молчун… Тьфу!
– Я же говорил!
– Я смотрел этот мультик раз сто. Мои дети его обожают. Я всегда думал, что было бы гораздо увлекательней, окажись один из гномов шпионом. Работал бы под прикрытием, скажем, на Злую Мачеху.
– У нее был свой способ наблюдения, насколько я помню.
– Впечатляющая получилась бы сцена, если б гномы застигли его за диверсией. И внезапно поняли бы, почему его зовут Молчун.
Было славно стоять на солнышке и мирно дурачиться, пока ребята в форме загружают в фургон трофеи. Большинство британских полицейских тратят свободные минуты на занудные жалобы или на треп о футболе. Мы жалкие любители в разговорных интерлюдиях по сравнению с коллегами из Штатов, которые, если верить книгам и кинофильмам, так изящно и гладко философствуют, что можно без всяких правок размещать подобные цитаты на страницах серьезных газет. Что ж, сдается, мы с Аланом Раддом внесли свой вклад в устранение дисбаланса. Я спросил:
– Ты, часом, ничего не знаешь о налете в минувшее воскресенье? Журналист в Уолтемстоу.
– Что там искали?
– Ужастики. В этом участвовал один из моих коллег. Ему любопытно, привлекли того журналиста или нет.
– Такие экспедиции обычно бывают итогом глупой мелкой свары между соседями. Урожай, как правило, не стоит преследования. Одна сторона доносит на другую, и вот мы ломаем дверь, выходим оттуда с собранием фильмов какого-нибудь дурня и ставим еще одну галочку в криминальной статистике. И если только не всплывает какая-нибудь пор-нушка, дело заканчивается официальным предупреждением и конфискацией любого нелицензионного материала. Концерт окончен.
Двухместный серебряный «мерседес», похожий на переднюю половину обычного авто, разрубленного пополам тупым мужланом, резко затормозил позади нашего фургона. Алан Радд взглянул на часы:
– Даже если бы мы включили сирену с мигалкой, то все равно добирались бы дольше!
Крепко сбитый мужчина средних лет с перекошенным лицом и копной неестественно черных волос выбрался из машины. На нем был желтый шерстяной костюм с красным платком в нагрудном кармане и черные лакированные туфли, украшенные золотыми цепочками поверх язычков. Мистер Жаба, выдрессированный Александром Маккуином.
– Знакомый тип, - шепнул мне Алан Радд.
– Прежде чем Сохо превратили в Мир Диснея, он заправлял секс-шопом на Флит-стрит. Его привлекали за несоответствие торговому стандарту: сбывал секс-комедии семидесятых под видом жесткого порно.
– Боже мой, - произнес этот тип, указывая на идущего к фургону полицейского с упаковкой журналов в руках, - боже мой, мистер Радд, нет у вас права так со мной поступать!
Радд вручил ему копию ордера и указал на один из журналов.
– Мы нашли его в ваших владениях, Гарри. Не говорите мне, что хранили их по просьбе друга.
– Я их никогда прежде не видел, - возмутился тот.
– Вы их мне подбросили, мистер Радд. Я потрясен.
– У меня есть также основания предполагать, что ряд видеофильмов, продававшихся на вашей территории, нелегально ввезен из Соединенных Штатов. Я уверен, вам известно, что закон запрещает продавать записи, не одобренные Британским управлением сертификации фильмов. Гарри, ведь вы уже давно в этом бизнесе.
Гарри достал платок из верхнего кармана пиджака и вытер пылающее лицо. Пальцы его оттягивали золотые перстни.
– Журналы, должно быть, принадлежали предыдущему арендатору. Я никогда не отпирал эти шкафчики, мистер Радд. У меня даже ключей не было.
Радд вытащил телефон, поводил ручкой по пустому экрану и лукаво спросил:
– А кто мог быть предыдущим арендатором, Гарри?
– Вам следовало бы запросить агентство, мистер Радд. А пока вы это делаете, я, пожалуй, переговорю с моим адвокатом. И он наверняка захочет это изучить.
– Гарри хлопнул ладонью по копии ордера.
– На вашем месте, Гарри, я бы связался со своим адвокатом немедленно, - посоветовал Алан Радд.
– Я добропорядочный бизнесмен, - ответил Гарри.
– Да вы и сами знаете, мистер Радд. Мне нечего бояться.
Парни в форме несли последнюю порцию. У них кончились пластиковые упаковки, и они воспользовались картонными коробками. Я обратился к Гарри:
– Вы не помните, случайно, имени седьмого гнома в «Белоснежке»?
– Я их продаю, - ответил он, с большим достоинством убирая платок в верхний карман, - но я вовсе не обязан их смотреть.
Он уже обдумывал, как вновь завезти товар и найти замену благоразумно смывшемуся пареньку. И он знал, что мы не добыли ничего важного.