Чтение онлайн

Проездка в Звенигород сама по себе была делом пустяковым, но прежде, чем вырваться на простор загородного шоссе, предстояло ещё помучиться во всегдашней уличной колготе. Короче, к месту назначения он прибыл уже далеко за полдень, так что времени на любование красотами древнего города, некогда бывшего центром одноимённого удельного княжества, уже не оставалось.

Впрочем, Цимбаларь был абсолютно равнодушен ко всему, что называлось «местной экзотикой» и заставляло балдеть досужих туристов. В малознакомых населённых пунктах, будь то хоть Париж, хоть Токио, его главным образом интересовало качество и доступность спиртных напитков.

Сам монастырь, основанный ещё пять веков назад и расположенный как бы особняком от суетного города, впечатлял мрачной и тяжеловесной величественностью. Глядя на толстенные стены, узенькие окна-бойницы и приземистые башни, сразу становилось ясно, что сооружался он не только для защиты от мирских соблазнов, но и с расчётом на долговременную осаду.

В ансамбле монастыря главенствовали белые и золотистые тона. Чёрными были только рясы монахов да стаи воронья, кружившие над вычурными византийскими куполами.

Цимбаларь, прежде искренне сочувствовавший церкви, как во все времена на Руси было принято сочувствовать оболганным и гонимым, теперь относился к ней с прохладцей. Ему в равной степени претили и разбитные попы, готовые за соответствующую мзду освятить всё, что угодно, включая стриптиз-клубы, и новоявленные прихожане, не умевшие даже толком креститься, но уже зарезервировавшие для себя самые почётные места вблизи алтаря.

В понимании Цимбаларя дела мирские и дела церковные не должны были нигде соприкасаться, а православным иерархам не следовало вдаваться в проблемы, находящиеся в компетенции светской власти. Тот, кто изначально заключил договор с богом, не нуждается в каких-либо иных прерогативах.

Кроме того, он давно убедился, что даже самая фанатичная вера ещё не гарантирует человеческую порядочность, а приличные люди встречаются и среди атеистов. В плане историческом бунтарь Кропоткин был гораздо ближе ему, чем святоша Победоносцев. Впрочем, протопопа Аввакума Цимбаларь весьма уважал и даже ставил его стойкость в пример сослуживцам.

Часть монастырской территории была по-прежнему открыта для посещения, но стоило только Цимбаларю сунуться к воротам, прорезанным в глухой кирпичной стене, за которой, собственно говоря, и проходила жизнь иноков, как дорогу ему преградили двое черноризцев, больше похожих на ряженых театральных статистов, чем на слуг божьих.

– Мирянам сюда входить не полагается, – с поклоном произнёс один из них, курносый, словно мопс.

– Какой же я мирянин! – предъявив удостоверение, ухмыльнулся Цимбаларь. – Я посланец самой преисподней.

– Бензином и табаком от вас действительно попахивает, а вот зловония серы почему-то не ощущается, – осклабился другой черноризец, чьи проколотые уши выдавали бывшего пижона.

Курносый, суровым взглядом осадив своего чересчур дурашливого напарника, сказал:

– Власть мирская, даже осенённая державным орлом, не простирается дальше этого предела. – Он указал на стену. – Сюда вы можете войти только с позволения патриаршей канцелярии.

– Да не лезу я на вашу территорию, – сделав шаг назад, примирительным тоном произнёс Цимбаларь. – Но вызвать сюда нужного мне человека вы можете?

– Если только он сам согласится на это, – ответил курносый.

– Согласится, согласится, – заверил его Цимбаларь. – Скажите, что я прибыл за благословением.

– Тогда сообщите, который из братьев вам нужен?

– Вертипорох Станислав Несторович.

– Свои фамилии братья оставили в миру. И никаких Станиславов здесь отродясь не было. Это языческое имя.

– Одну минутку! – Еле сдерживаясь, чтобы не чертыхнуться, он набрал на мобильнике Людочкин номер.

Черноризцы, добровольно отказавшиеся от многих благ цивилизации, с интересом наблюдали за ним. Ожидание затягивалось, и, когда девушка наконец ответила, он еле узнал её голос.

– Ты спала? – поинтересовался Цимбаларь.

– А как ты думаешь? Имею я право отдохнуть после бессонной ночи?

– Тогда прости, что разбудил. Но ты мне утром устроила точно такой же фокус. Так что мы в расчёте… Я, между прочим, звоню из монастыря. Говорят, что никакого Станислава Вертипороха здесь нет.

– Ох, я совсем забыла тебе сказать, что сейчас его зовут братом Симеоном, – спохватилась Людочка.

– Симеонов у нас сколько душе угодно, – сказал курносый, слышавший весь этот разговор. – Какой именно вам нужен?

– Пожилой, лет восьмидесяти. Украинец.

– Тогда всё ясно. Ступай за Симеоном, который состоит экономом при трапезной. – Курносый кивком отослал напарника.

Когда тот удалился, Цимбаларь самым задушевным тоном предложил закурить.

– Я дал зарок воздерживаться от мирских соблазнов. – Курносый перекрестился.

– Тяжелая у монахов доля, – посочувствовал Цимбаларь.

– Я не монах, а послушник, – пояснил курносый. – Ещё только готовлюсь к постригу.

– Если не секрет, как тебя сюда занесло? – Цимбаларь перешёл на шёпот.

– Выхода другого не было, – глядя в пространство, ответил курносый. – Или в петлю, или в монастырь.

– Кто меня спрашивает? – Увлечённый разговором с курносым послушником, Цимбаларь не заметил, как к ним приблизился высокий сухощавый старик, одетый в добротную шерстяную рясу.

– Прошу прощения за беспокойство. – Цимбаларь, помятуя наставления Людочки, старался вести себя максимально корректным образом. – Но интересы государственной службы заставляют меня обратиться к вам по одному весьма конфиденциальному делу.