Чтение онлайн

— Ну ты и Псих, — пробормотала девушка. — Вот это совпало прозвище, так совпало!

С этими словами она развернулась и пошла обратно, бормоча ругательства. Уж не знаю, прорезались у меня способности к чтению мыслей или нет, но верно одно: она думала сейчас, что я — какой-то дегенерат. И, к тому же, правда какой-то псих. И разубедить её в этом теперь станет трудно. Последняя мысль меня уколола и заставила нервно смотреть вслед удаляющейся спине.

Обидно было даже не то, что я ударил перед кем-то грязью в лицо. Обидно было то, что я сделал это не по своей вине, и даже не мог этого теперь объяснить. Не рассказывать же ей про Шута!

— Зато было весело. Мне, как минимум, — обронил Шут.

— Да пошел ты!

Оставшийся вечер, или что это было в темноте тесных тоннелей — скомкался. Без лишних слов Белка проследовала к своему спальному мешку и улеглась, повернув ко мне спину.

Посередине между нами лежал напольный светильник, что как огонек свечи, разгонял вокруг мрак. Ещё с первых минут я хотел подойти к нему ближе и посмотреть, как он устроен — но теперь не решился тревожить шагами девушку. Она и так была явно на взводе. Да и у меня самого настроения больше не было.

Я молча сел на спальный мешок и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. И тут, вдруг тишину взрезал, словно острым лезвием, глумливый мысленный голос.

— Ну, так что, Антон? Нужно тебе узнать что-то полезное, или уже нет? Спрашивай, или я дам тебе совет на своё усмотрение — или на твою голову! — рассмеялся Шут, и я вздрогнул.

Последняя угроза звучала вполне серьезно. С учетом вскрывшихся обстоятельств, с Шутом были шутки плохи. Так что я сразу почувствовал, как пересохли у меня губы, и я начал обдумывать свой вопрос. Он должен был стоить боли — или не должен быть задан вообще.

***

— Боишься продешевить, Антон? — проницательно произнес мне мой собеседник. — В таком случае, я вынужден заранее тебя разочаровать: сколько бы ты ни тужился, ничего путного всё равно ты не спросишь. Чтобы это сделать, нужно понимать хотя бы чуточку больше, чем ты понимаешь сейчас.

— Теперь вообще ничего не спрашивать мне, что ли?

— Желательно — да. Я боюсь помереть со стыда, наблюдая, как ты с плеском спускаешь свои вопросы в сельский нужник. Лучше оставь все свои глупости на потом — и помедитируй пока. Потом, как-нибудь, спросишь у меня что-нибудь по-настоящему дельное.

— Шут, ты вообще — кто? Или «что?» — я достаточно опрометчиво задал ему вопрос, ведь он мог запросто посчитать его в счет оплаты, и списать с моего «баланса».

Едва ли подобные сравнения были уместны, но Шут сам решил свести наши разговоры к товарно-денежному обмену, где знания были за товар. А деньги, хм, деньгами пока было всё, что ему в голову взбредёт. В этот раз меня били током. Что будет в следующий раз, я боялся себе даже представить.

— Ты уже признаёшься себе, что я — не галлюцинация или какая-то «белочка», и это отрадно, Антон, — серьезно заметил мне Шут. — «Белочка» у тебя одна. Береги её. Вот тебе мой совет.

По моей коже пробежался озноб, когда я это услышал. Неужели... все!? Я позволил ударить себя током чуть ли не насмерть — и всего лишь для того, чтобы мне посоветовали беречь Белку!? Да что за...

«Твою мать! У меня нет слов» — мысленно прошептал я, услышав раскатистый смех у себя в сознании. Меня надули.

— Сядь, Антон, и закрой глаза на минуту, — шелест чужого шепота заполнил мой мозг. — Помедитируй и сосредоточься, как я тебе предложил. Давай. Вспомни, ощути все свои надежды получить от меня совет, который мог бы перевернуть для тебя все правила игры. Вспомни, чего тебе стоило получить на него право. Вспомни всю ту боль, всю мощь того тока, которым я тебя бил. Переживи это ощущение вновь — вспомни боль! Искры и гром, гремящий в голове, и огонь, бегущий по венам... запах озона в воздухе. А теперь представь, до чего же довольная улыбка была у меня тогда на лице, хе-хе... да.

— Да ты издеваешься надо мной! — я взбесился.

До этого я всерьез пытался следовать его указаниям, и послушно представлял себе все, что он предлагал. И лишь с последней фразой мне стало понятно, что меня пытаются надуть вновь — и успешно! Я взорвался, и несдержанно ударил основанием кулака прямо в пол.

Всполох искр, и звуки грозового разряда, как от гремящего в воздухе грома, поразили меня до глубины души, и застали врасплох. Я подскочил с бешено бьющимся в груди сердцем, и ощутил в воздухе запах свежести, как от грозы.

Это была молния! Я своими глазами видел, как она промелькнула у меня между пальцев!

От громкого грома молнии, Белку с её спального места подбросило в воздух. В её руках уже был зажат игломёт, и она некоторое время сучила ногами на полу, панически отползая назад, прежде чем успокоилась. Оружие само по себе выпало у неё из рук, и она схватилась правой рукой за сердце, отчаянно выдыхая воздух. Она открывала и закрывала рот, но не могла извлечь из себя ни малейшего звука. Она уставилась на меня с бешеными бирюзовыми глазами, в которых напрочь отсутствовал разум.

— Белка, прости что напугал, — я пролепетал, не зная, куда девать от её взгляда руки.

Мысленный щелчок пальцами прозвучал в тишине моего сознания, как удар хлыста. Шута нисколько не заботило, что мы оба едва не получили сердечный приступ секунду назад.

— А теперь попробуй повторить, что я сделал, — сварливо сказал он мне. — Твоё сознание должно создавать такие пси-проявления простым усилием воли, но почему-то я этого не наблюдаю. Лишь когда у тебя накапливается нервная энергия внутри, и ты выбит мною из равновесия — вот тогда у тебя что-нибудь получается. Выходит, должен сработать резкий импульс в сознании. Основа, и спусковой крючок. В случае молнии, ты сначала должен представить грохот громовых раскатов на горизонте, и сверкающие синие всполохи. Затем ты должен как-то выпустить эту основу наружу, и для этого требуется яркий триггер. Вспомни, как я тебя так хитро обманул и рассердил, ах, какой же я негодяй. Тебе нужна эмоция! Толчок. Ну, или я продолжу расшатывать тебе нервы, пока это не станет у тебя получаться само собой, хе-хе.

***

— Псих, тебя не понять, — устало вздохнула девушка, устраиваясь в своем спальном мешке. С прошлой успешной попытки вызвать молнию, как показал мне Шут, прошло уже больше суток — или сколько требовалось времени, чтобы нам снова захотелось спать. — То у тебя с первой попытки получается поднять ветер, и ты два раза подряд бьёшься током — то у тебя не получается ничего, хоть ты тресни!

— Да, — я слабо пошевелил губами.

Сил у меня больше не было даже для того, чтобы поднять голос. Я приступил к работе, как Шут и сказал — сразу, как только он замолчал. Первоначальные попытки не увенчались успехом, хотя я представлял всё в точности. И у меня даже получалось взбеситься, как он мне сказал. Наверное.