Чтение онлайн

– Что ж, – сказал Дмитрий, поднимаясь, – может, лучше на время переехать к родителям?

– Все нормально.

Я справлюсь. Спасибо.

– Береги себя. Будь осторожна. Мы не знаем, с кем имеем дело.

– Ты полагаешь, мне грозит опасность?

– Не думаю. Но все же… – просто будь осторожна, ладно? Не открывай дверь незнакомцам. – Он улыбнулся, и снова – как не бывало этих шести лет…

– Хорошо. Сколько это будет стоить?

Он отрезал:

– Замолчи.

Войдя в лифт, не удержавшись, оглянулся. Лена стояла в дверном проеме. Тоненькая. Беззащитная. В огромных глазах – отчаяние и надежда. Или что-то еще… Она не виновна, он это знал, чувствовал… Он не хотел уезжать в этом проклятом лифте. Он хотел остаться с ней. Больше всего на свете.

– Выше нос, – Дмитрий ободряюще кивнул девушке, замершей у порога, и заставил себя нажать на «первый».

«Господи. Я никогда не был праведником. Не знаю даже, к какой вере принадлежу… Но эта женщина для меня дороже всего на свете, если тебе, конечно, есть до этого дело… Пожалуйста, помоги мне ее вернуть… Что я несу? Идиот.»

Лена навалилась на дверь изнутри, и она тихо клацнула. Лена медленно сползла, осела на пол, уткнувшись в стену лбом.

«Господи, какая я дура! Почему я позволила ему вот так, просто, уйти?! Не крикнула, не удержала… Вот же она, звездная милость, мое единственное настоящее сбывшееся желание! И он уходит, а я сижу, проглотив язык, как сломанная кукла, как полная идиотка…»

– Что это? – она взяла с тумбочки две мужские замшевые, на овечьем меху, перчатки. – Это его… Он забыл.

Вспугнутой мышью она метнулась на лестницу, позабыв обо всех приличиях, с рождения вдолбленных в детскую головку интеллигентными родителями, потомственными аристократами: «Не кричать. Не выказывать лишних эмоций. Не выдавать истинных чувств…», завопила что было сил в лестничный проем:

– Дима! Ты забыл перчатки!

За спиной раскрылся лифт. Вышел Дмитрий, сконфуженно улыбнувшись:

– Я забыл перчатки.

– Вот они.

Оба дышали так, словно только что пробежали марафон.

Ее губы, дрогнув, приоткрылись… Он молча прерывисто сжал ее в объятиях. Она закрыла глаза, всем телом отозвавшись на жаркий влажный призыв его настойчивых губ… Вся ее холодность, отрешенность, усталость исчезли, растворяясь в стремительном потоке обжигающей страсти. Спящая царевна дождалась своего Принца. И не было больше тех мучительных лет непонятной, ненужной летаргии. И никого не было. Только он. И она. И горячие губы. И властные руки на пылающем теле. И весь этот дьявольски-божественный коктейль, названный кем-то «Любовь».

Перчатки так и остались лежать на полу, за захлопнутой дверью.

– Я люблю тебя, Лена.

– Я люблю тебя, Дима.

Они лежали на скомканных влажных простынях, не разжимая объятий, точно боялись вновь потерять друг друга.

– Как ужасно – стать счастливой ТАКОЙ ценой, – прошептала Лена.

– Не думай об этом. Мы все равно бы встретились. Ты мой белый пион…

– Лепестки которого развеваются на ветру… Ты помнишь?

– Никогда не забывал, – он перебирал ее чудные волосы, зарываясь в них лицом. – У тебя было много мужчин?

– По-настоящему, ни одного.

– Раньше ты не была такой страстной. – В его голосе прорезались ревнивые нотки.

– Ну, знаешь! – Лена возмущенно подскочила. – Что ты хочешь услышать? Когда-то ты был первым, но сам не захотел им оставаться. Может, прежде расскажешь про ту девицу, что я встретила на лестнице шесть лет назад?

– Охотно, – Дмитрий тяжело вздохнул. – Невысокая, чуть полноватая шатенка с короткой стрижкой…

– Благоухающая «Пуазоном»… Да, ты хорошо ее запомнил.

– Еще бы… Это моя сестра Дашка.

– Что-о?!

– Она тогда в командировку приезжала. Да у меня и фотография ее стояла. На книжных полках. Я думал, ты узнаешь…

– Узнаю?! – теперь Лена смутно припомнила любительский снимок щекастой девочки с большими бантами.

– Послушай, – Дмитрий умоляюще потянул на себя простыню, в которую завернулась возмущенная подруга. – Я хотел все объяснить. Просто был зол на тебя из-за всех этих контрактов… Я звонил тебе весь следующий день. Месяц. Год… Твои родители сказали, что ты остаешься во Франции, и отказались дать твой номер. Попросили не беспокоить. А когда ты все-таки вернулась… Я тебя по телевизору увидел. Ты стала звездой. Знаменитостью с кучей денег. И возле тебя вечно вились нувориши, актеры, разные «крутые». Мне не было места среди них.

Лена закусила предательски дрогнувшую губу.

– А почему ты решил за меня, кто мне нужен, а кто нет?

– Ты сама могла бы позвонить хоть раз!

– Я звонила! Ты сменил квартиру! Где мне было тебя искать?

– Захотела бы нашла! Просто у тебя были другие заботы. И мужчины.

– Ну, знаешь! Хватит! – Лена поднялась с кровати и, едва сдерживая слезы негодования и обиды, принялась быстро одеваться.

Дмитрий вскочил следом и, подойдя к девушке, медленно опустился на колени, целуя ее теплый живот.

– Прости меня. Пожалуйста, прости.

Чувство необычайной легкости, бьющего через край восторга, овладело Юлькой через несколько минут.

Все вокруг было веселым, праздничным, сексуальным, все кружилось в пестром нарядном хороводе.

Вскоре Юлька лихо отплясывала на столе то ли канкан, то ли рок-н-ролл, сбрасывая ненужные детали одежды, распевая в такт оркестру:

Пока подоспевший Вольский не стащил ее, и не увлек по каким-то коридорчикам, закоулкам и лестницам все выше и выше, покуда не остановился в темном тесном закутке, где и одному не разместиться. Прислонив ее спиной к стене, он овладевал ею, и она, извиваясь в экстазе сладостнейшего оргазма, кричала: «Еще! Еще! Давай!» И летали, летали вокруг, расплываясь и соединяясь вновь, разноцветные солнечные зайчики…

Потом он выволок хохочущую упиравшуюся Юльку вытащил на улицу, запихнул в машину.