Пепел звезд
Шрифт:
– Не верю. Натали разболтала. Спасибо за цветы. Надеюсь, больше вы не собираетесь меня провожать?
– Как раз собираюсь! Завтра вы как работаете?
– А что?
– Я хочу пригласить вас в консерваторию.
– Ку-да? – Ада невольно заинтересовалась.
– Вы же любите классическую музыку?
– У вас хорошие осведомители.
– Первоклассные. Так вы пойдете?
– Нет, – приготовилась ответить Ада и уже открыла рот, но вместо этого спросила: «А что за концерт?»
– Позже узнаете. Когда спуститесь. Жду вас внизу. Кстати, вам очень идет этот халатик!
– Спасибо, – фыркнула Ада. – Только это – шелковое пальто из последней коллекции Юдашкина.
В ту ночь Марине не спалось.
Внизу хлопнула дверь. Раздались голоса. Громче и громче.
Марина накинула пеньюар и спустилась по черной лестнице. Перебранка доносилась из холла.
– Я понятия не имею, кто заказал Соленого! – голос невидимого оппонента срывался на крик. – Оставь меня в покое, Гром. Лучше наведи порядок на своей территории!
– Не указывай мне, Крот! – рявкнул в ответ Антон. – Ты пока не Президент. И никогда им не станешь.
– Стану, Гром! Вот увидишь.
– Интересно, какие дела у будущего президента могут быть с лидером чеченских боевиков Хаттабом и известным киллером по кличке Тарантино, которого ищет весь Интерпол? – вкрадчиво поинтересовался Антон.
– Откуда ты знаешь? – насмешливо произнес Антон. – Чего ты так испугался? Какого черта тебе надо в официальной власти? Легализоваться захотел? Ждут тебя там. Я не Бог весть какой патриот, но если ты наверх пролезешь, всему хана настанет, и нам, и стране.
– Я собираюсь навести порядок в этой стране.
– Какой порядок? Где ты его видел? На Колыме? Ты можешь сто раз переписать свое досье, но все равно найдется тот, кто докопается.
– Уже копали. Только где они теперь? – тон собеседника стал угрожающим. – И ты не вздумай мне мешать, Гром.
– А ты не смей мне угрожать, Крот. – В холле скопилось столько пороха, что, чиркни кто спичкой – неминуемо последовал бы взрыв. – За свою жизнь я не таких перевидал.
«Какого черта я это слушаю? Меня не касается», – подумала Марина, но что-то мешало ей уйти.
– Ладно, Антон, – примирительно сказал невидимый оппонент, – давай договоримся. Пусть каждый идет своей дорогой. Лады?
– Ты первым полез на рожон. Хочешь совет напоследок – если уж ты полез в параллельные структуры – избавься от «фени». А то иногда проскальзывает.
– Ну, спасибо, кореш… пардон, коллега.
– На здоровье.
Марина быстро поднялась обратно наверх. Выглянула в окно. Во дворе стояли три черные иномарки. В «шестисотый» садился человек годам к пятидесяти. В две другие рассаживалась, судя по всему, охрана. Крепкие бритоголовые ребята. Банально до тошноты. Марина подумала, что много бы отдала за возможность разглядеть в подобной свите хоть одно нормальное человеческое лицо. Еще секунду соображала, где она прежде видела этого господина. И тут ее осенило – по телевизору, в какой-то политической передаче, краем глаза увиденной утром за завтраком.
Антон сидел на лестнице, курил, стряхивая пепел прямо вниз. Когда Марина подошла, поднял голову, и она внутренне сжалась от его взгляда, полного странной пронзительной тоски. Затем он загасил сигарету о ступеньку, где закончился ковер, поднялся, стиснул девушку за плечи, на мгновение отчаянно прижав к груди, а потом произнес негромко, внятно, словно отдавал приказ:
– Ты должна уехать.
– Что?!
– Ты должна уехать отсюда. Я куплю тебе квартиру. Завтра же. И мы временно перестанем видеться.
Для нее это было равносильно пощечине. Или плевку в лицо. Или удару в тот момент, когда меньше всего ожидаешь. Как четырнадцать лет назад…
На миг она закрыла глаза, собираясь с духом и мыслями. Потом молча повернулась, прошла в спальню, открыла шкаф, откопала на дне старые джинсы и свитер – видно, в глубине души всегда знала, что придется возвращаться назад, в ту, прежнюю жизнь, раз сохранила сумку с косметичкой, расческой, зубной щеткой. Все.
– Что это значит? – Антон застыл в дверях.
– Я готова. Прощай, дорогой, мне было хорошо с тобой.
Ничто в жизни прежде не давалось так тяжело, как теперь эта наигранная легкость.
«Если раньше били по морде,То теперь вся в крови душа…» [7]– Ты куда? – Антон преградил ей дорогу, силой втолкнув обратно.
– Домой. В Химки.
Он вырвал сумку из ее рук, швырнул в угол и, крепко стискивая девушку в объятиях, прошептал:
– Дурочка… Я же не хотел тебя обидеть… Ну, прости, прости меня. Я только не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось… Со мной сейчас небезопасно, понимаешь? Я боюсь за тебя…
7
С. Есенин
Он отпустил ее и, сев на кровать, сдавил руками голову. Однажды Марина уже видела его таким. В ТУ ночь. Когда он пришел рассказать о гибели друга.
– Это… из-за человека, что приходил к тебе сейчас?
– Ты видела?
– Да. Кто он?
– Виталий Кротов. Он опаснее гремучей змеи, – Антон потер виски, тяжело вздохнув.
– Так и стоит перед глазами дурацкая сцена из того фильма… Как его? «Крестный отец»? Смотрела? Девчонка, жена, садится в машину, и все разлетается вдребезги… Ты делаешь меня уязвимым, понимаешь?
Марина молча опустилась рядом. Нет, пока она ни черта не могла понять. Он боится за нее?
– Зачем я жил? Как я жил? – Антон беспомощно рубанул ладонью воздух. – Все думал, будут деньги, все приложится. А как, какой ценой – не важно. Только теперь понял, в какой угол сам себя загнал. Я же, по-прежнему, в зоне. Смотрю на мир сквозь бронированное стекло, хожу с конвоем, только называется иначе – охраной. Общаюсь с личностями вроде Кротова. И любовь к женщине для меня, оказывается, тоже непозволительная роскошь…