Чтение онлайн

— Да не промолчал он, — ответил Лекс, — Они с Ярцевым там же, на платформах, уже исследования начали. Хоть и очень ограничены в технических возможностях. Заодно наметили направления коррекции медицинских контуров в компенсирующих скафандрах… по идее это выживаемость повысить должно, помимо всего прочего. Они все ресурсы мобилизовали, озадачили свои группы, даже Грановску привлекли… а, ведь, необходимо было выделить спектр работ, соответствующий её профилю — она же у нас «вне групп» пока, а одиночку озадачить сложнее, если я правильно понял. Но — не суть, ребята сделали, всё что смогли. Уже результаты первые Анохину передают — он там в «экстазе» бьётся, судя по воплям.

— Хорошо, что не в «истерике», — замети Лузгин, — Надеюсь, это можно трактовать в нашу пользу. Ну, в смысле — «все живы и довольны жизнью».

— Оптимизм — наше ВСЁ, — проворчала Джамбина.

— Так! — раздался вдруг рык Петрова, он сбросил руку Лузгина с плеча, — Чего замерли?! Где расчёты вероятностей? — физик кинулся на своих подчинённых, — Бездельничаем? Мне уже и отвлечься нельзя, вы сразу в спячку впадаете? А ну, быстро…!

Один из научников подхватил экран Симон, проворно подтянул в середину группы и скинул в угол несколько связок зубодробительных формул и схем. Двое других парней тут же добавили несколько траекторий, увязав их с «живыми» разноцветными силовыми шлейфами, и всыпали свои порции расчётов. Изображение Солнечной системы стало походить на праздничный салют. Петров успел за метр набрать скорость, необходимостью притормозить не озадачился и с ходу «врезался» головой в «Линзу Колычева». Только потом, посередине голограммы остановился. Яне почему-то показалось, он сейчас сделает шаг назад.

Семён замер на пару секунд. Жестом, переполненным значимости, взялся руками за края активной голограммы, отодвинул её от себя и, грозно нахмурившись, вперил яростный взгляд в мешанину символов. Созерцал всё это минуту примерно. Потом активировал матрицу своего персонального «арифмометра» и начал «жонглировать» связками формул, выстраивая многоступенчатые каскады, периодически меняя некоторые значения. Несколько человек тут же подключились к работе, к ним влезли пара пилотов во главе с Николь Симон, на взгляд неискушённого человека изрядно добавив неразберихи. Они начали обмениваться фразами на не очень понятном языке, потом агрессивно заспорили, после чего «жонглирование» стало групповым действом.

— Не первый раз это вижу, — поделился Берсенев. Он махнул рукой в сторону учёных и пилотов, — Никак привыкнуть не могу.

— Скулы сводит, — поддакнула Джамбина, — Но, хоть мы и шпыняем Сеню постоянно, но кроме него ЭТО ВСЁ сделать, похоже, не кому.

— Хорошо бы понять, о чём они, — заметил Лузгин, — Нас ставить в известность он, по-прежнему, забывает… или не считает нужным.

— Отсутствует у них этот рефлекс, — согласился Кирк.

— И что, их теперь как мартышек — дрессировать? — со злостью спросил Лекс, — Рефлексы вырабатывать…

— Сразу всех не получится, — ответил Руслан, — Нет у нас возможности их скопом во вторую и третью роты вписать. Это повысило бы дух командной ответственности — да. Не перед работой — перед людьми. Понабивав синяков и шишек, как-то быстрее учишься предпочитать людей цифрам. Петрова, тащить в боевую группу — смысла не имеет, дело не только в возрасте… с Сеней придётся нянчиться… ничего страшного, понянчимся. По одному, по двое из его команды дёргать он нам не позволит. Повезло, что Колычева уступил. На месяц дезорганизовать работу группы астрофизиков сейчас — реально глупость. С биологами проще, у них, в основном, только плановые работы. Ничего срочного. Прибудем на место — там они начнут нас под хвост посылать, из пробирок только ноги торчать будут. Ну, образно.

— Как бы вирус, какой, инопланетный не притащили, — забеспокоилась Яна, — В смысле — притащат обязательно, это понятно. И не один, и не только вирус… лишь бы не упустили какую живность загадочную, по недоразумению. Вымрем же к прабабкам…

— Если только совсем уж суровый форс-мажор, — возразил Олсен, — На Шпильцева с Ярцевым, в этом смысле, уже положиться можно. Анохин… с группой Анохина будем думать, что делать.

— Предупреждён — значит, вооружен, — добавил Лекс, — Сформируем отдельную группу, ответственную за безопасность… у стресстестеров отнимем. Костяк. С остальных направлений по паре-тройке спецов соберём. И никакого нытья не допускать, главное. А то начнётся: «… ну, отпустите меня, пожалуйста, в мою родную лабораторию…». Хорошо-хоть, наши не поднимут вой на тему свободы самоопределения и попрания прав личности; этот вопрос уже не стоит. Понимают: надо — значит — надо. Я уже прикинул, кого именно отбирать буду, общая результативность команды не пострадает практически… Не должна, по крайней мере. Всего получится человек тридцать. Работа — работой, но. Если нас всех одной пушистой-серебристой шкуркой из-за чьей-либо чудинки накроет, вся затея как-то неожиданно теряет смысл. Вообще предлагаю лабораторные блоки по орбите планеты раскидать. Или, вообще — по системе. Ну, самые опасные, испытательные… хотя опыт говорит, что суровый полярный лис внезапен, как сердечный приступ.

Повисло многозначительное молчание.

— Не могу, парни, — пожаловалась Яна, косясь на работу физиков и пилотов, — У меня нервы не выдерживают. Как ты сказал, Гай? Алфизики? Чего они там колдуют? Как хотите, я спрошу!

Руслан качнул головой. Гай вскинул бровь:

— Может не стоит им мешать?

— Давай, Ян! Лучше — раньше, чем потом — поздно будет, — неожиданно поддержал её Лекс.

— Вы чего, с Йенч один букварь на двоих учили? — поддел его Кирк.

— Ревнуешь? — задорно огрызнулся Лекс, подмигнул Яне, — Не тяни. Пока они чего нового не нашаманили. Парни, она права. Нужно контролировать процесс, хоть на нашем дилетантском уровне, чтоб потом не удивляться «сюрпризам». То есть, я хочу сказать, сюрпризы всё равно будут, но… может парочку фатальных нам, хоть бы и случайно, предотвратить всё же удастся?

— Нам всем одного такого сюрприза за глаза хватит! — фыркнула Джамбина.

— Ян, хочешь, я рядом встану и морду страшную сделаю? В виде исключения?

— Давай. Мне так легче.

— Сеня? — она сделала шаг и снова цапнула Петрова за плечо.

— Да дайте же, наконец, работать!!! — взвился тщедушный физик, сбросив её руку.

Он взмахнул руками на манер оркестрового дирижёра, ассистенты замерли, хмурая Николь сделала шаг назад. Петров обернулся и сердито уставился Джамбиной в глаза, всех остальных внимания не удостоив.

— Что за детская непосредственность?! — рявкнул он, — Вы понятия не имеете, куда лезете! Вы мешаете! Отстаньте! Отвалите! Исчезните!

Яна опешила. Лекс развернул физика к себе лицом:

— В морду дам! — заявил он, — Я. Тебе. Прямо сейчас. Хам.

— Солдафон! — заорал Петров, — Как ты смеешь!

Лекс молча развернул его за плечи боком и врезал ладонью по заднице. Петров осёкся. Лекс повторил экзекуцию ещё раз. Потом ещё. Развернув его обратно, безопасник ткнул пальцем в узкую грудь. Петров покачнулся.

— Ты. Подверг смертельной опасности. Роту десанта. Пилотажную группу двух шлюпов. Сто десять человек, — после каждой паузы он втыкал палец в грудь растерявшегося профессора, — Совсем охренел, яйцеголовый?!

— Но! — сделал попытку возмутиться Петров, — Ваша опасность — чисто гипотетическое предположение! Оно не подтвердилось! Между тем, нам необходимо было получить карту силовых взаимодействий! Вы не представляете… вы, даже не можете себе представить значение данных, полученных с зоны фокуса отливных потоков…