Перед лицом Родины
Шрифт:
— Пиши дальше, — сказал он. — В Советском Союзе мы с генералом Ермаковым завербовали в свою шпионско-диверсионно-вредительскую организацию Ермакова Прохора Васильевича, Волкова Виктора Георгиевича, читал он по бумажке. — Потом эту, как ты сказал?.. Ага, Мушкетову Надежду Васильевну…
Воробьев уже не писал, а широко открытыми изумленными глазами смотрел на Яковлева.
— Что вы говорите? — в ужасе сказал он. — Это же неправда!.. Никого мы не вербовали. Эти ложь!.. Эти люди ни в чем не виновны…
— Не будешь писать?
— Нет!
В комнату вошел высоченный широкоплечий и широкогрудный молодой сотрудник с копной вьющихся белокурых волос. Воробьев заметил в его петлицах тоже по три шпалы. Значит, это тоже был большой начальник.
— Ну, что? — спросил он, кивая на Воробьева. — Раскололся, нет?
— Нет еще, товарищ Щавелев, — хихикнул Яковлев. — Крепится еще орешек… Я ею заставлю расколоться…
Щавелев, подойдя к Воробьеву, расставил толстые свои ноги, уставился на него из-под нависших на глаза волос.
— Ну, ты что?.. Сопротивляешься еще?.. Хочешь, наверно, резиновых палок отведать, а?
— Товарищ Щавелев, — торопливо выдохнул Воробьев, боясь, что ему Яковлев не даст говорить. — У него брат белогвардеец!.. Брат его в Париже руководит в РОВСе шпионами и диверсантами… А вот он хочет, чтобы я клеветал на честных советских людей…
Щавелев и Яковлев переглянулись и весело захохотали.
— Вот, понимаешь, сволочь-то, — сказал, смеясь, Яковлев. — Какая у них, врагов народа, тактика… Если бы меня не знал лично Николай Иванович Ежов, то, может быть, можно бы ему и поверить… Хе-хе!..
— Ах ты, гадина! — рассвирепел Щавелев, размахиваясь своим огромным, как дыня, кулаком. — Ты что чернишь советских чекистов? — Он с такой силой двинул кулаком по щеке Воробьева, что тот, как перышко, легко слетел со стула на пол…
XVIII
…Однажды утром к Волковым прибежала взволнованная, с покрасневшими распухшими глазами Зина Ермакова.
— Прохора арестовали! — выкрикнула она и зарыдала.
— Как арестовали? — побледнел Виктор. — За что его могли арестовать?
— А разве они говорят, за что?.. Пришли под утро, предъявили ордер на арест, обыскали и увели…
Если до этого Виктор еще верил в то, что арестовывают правильно, за преступления, то сейчас вера эта поколебалась. Брата своего Прохора он знал, как себя. Прохор был кристально чистый коммунист, без единого пятнышка.
— Это что-то не так, — покачал он головой. — Прохор ни в чем не виноват… Это ошибка… Его выпустят, я в этом убежден.
— Не будь наивным, — сказала Марина. — Вот уже сколько арестовали людей, хоть одного из них выпустили? Я что-то не слышала…
— И командующего тоже арестовали, — всхлипнула Зина.
— Ну, командующий-то в чем, может, и виноват, — сказал Виктор. — Это я не знаю, но а вот в Прохоре-то я убежден…
— Витя, ты человек авторитетный, — сказала Зина. — Может, узнал бы что про Прошу, помог бы ему в чем…
— Ну уж нет, в этом отношении я ничего не буду делать… Мне неудобно. Брат ведь… Разберутся сами… Вот посмотришь, не нынче завтра вернется он домой…
Говорил это он так убежденно, что Зина поверила и заулыбалась.
Но прошло несколько дней, а Прохор не возвращался…
Но вот наконец и телеграмма из Москвы! Сколько ее ждали. Словский писал, чтобы Виктор срочно приезжал в Москву оформить ордер на получение квартиры. Виктор выехал.
В Москве его ждало много приятного. Во-первых, он получил ордер на квартиру из трех просторных чудесных комнат на Ленинградском шоссе. Можно было вселяться.
В Союзе писателей он встретил Смокова.
— О, старина! — обрадовался ему Виктор. — Пойдем обедать в ресторан. Угощаю, обмоем, так сказать, мою квартиру московскую…
— Ладно, — согласился тот. — Только подожди минуточку. Мне надо повидать Нонну Львовну Краснолуцкую… Мы сейчас договорились с ней здесь встретиться… Я не задержусь.
— Это критик, что ли?
— Вот именно. Я тебя познакомлю с ней.
— Да это необязательно, — отмахнулся Виктор.
Они сели в вестибюле на диване и закурили. Но Смоков тотчас же вскочил и бросился навстречу немного располневшей яркой брюнетке средних лет.
— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемая Нонна Львовна! — раскланялся Смоков и поцеловал ей руку. — Какая вы божественная, — шепнул он и, оборачиваясь к Виктору, представил: — Познакомьтесь, Нонна Львовна. Это наш модный писатель, мой приятель и друг Виктор Георгиевич Волков.
— Волков?! — радостно изумилась Краснолуцкая. — Какая неожиданность. А я только что закончила рецензию о вашем романе. В «Правде» будет печататься… Мне бы очень хотелось ее вам почитать. Я казачий быт плохо знаю, могу ошибиться… Вы бы подсказали. Куда вы, товарищи, собрались идти?..
— Да, откровенно говоря, хотели пойти пообедать, — сказал Смоков. Может быть, и вы с нами…
— Нет, поедемте лучше ко мне обедать, — сказала Краснолуцкая. — Я совершенно одна. Все мои на даче. Едемте!.. Вот, кстати, и почитаем статью…
— Ну как, Виктор, а? — нерешительно посмотрел на него Смоков.
Виктора разбирало любопытство ознакомиться со статьей Краснолуцкой. Интересно, что она там написала о романе?
— Ладно, поедем, — сказал он.
И они поехали.
Пока домработница разогревала обед, Краснолуцкая зачитала рецензию, которую она подготовила для «Правды».
— Хотя это я и преждевременно делаю, — сказала она. — Да ничего. Статья-то уже принята. На днях должна быть опубликована.
В своей статье Краснолуцкая книгу Виктора вознесла до небес.