Переклад
Шрифт:
– Помни, он хитёр, и не упустит возможности отобрать это у тебя! Найди его обязательно… Переклад на твою смерть – его рук дело! Найди его в образе человека и заставь показать твоё предназначение согласно «Иридическому Кодексу». Если я не ошиблась, и ты – носительница Света иридиума, то всё поймёшь сама…
Она приблизилась к знаку на полу.
– Это – не крест. Это руна «Наутиз»! Тяжёлая руна, но ещё не смерть… Хель ответила, что впереди тебя ждут опасности, лишения и муки. Ничего не поделать, теперь это твой путь. Если бы ты подождала год! Всего лишь последний год! Всё было бы иначе… А теперь… Наказание за то, что бездумно поддалась искушению богатством… Но это всё равно не смерть, слышишь меня? Это – не конец! Борись! Любой ценой борись, и только тогда есть надежда…
Глаза Офелии стали безумными, она замерла на полуслове:
– Колдун! Я чувствую, он идёт сюда! – она бросила взгляд на часы. – У нас ещё семь минут… Мы можем успеть его схватить!
С этими словами она нацепила куртку и выскочила на улицу.
Ракул и Вича выскочили следом и, глядя, как мотоцикл Офелии с визгом срывается с места, запрыгнули в машину и тоже рванули следом.
От всего произошедшего Вича потеряла дар речи, зубы стучали как при сорокаградусном морозе, на лбу выступила испарина, свежая татуировка сочилась кровью.
Ракул молча крутил руль, ловко лавируя в потоке машин, боясь потерять из вида лихую байкершу.
Проскочив на красный свет пару перекрёстков под негодующее сигналы клаксонов резко тормозящих машин, они, не снижая скорости, вылетели на широкий проспект, не отставая от «Кавасаки».
Внезапно, словно из-под земли, посредине дороги возник огромный серый котище.
Байкерша увеличила скорость и неслась прямо на животное.
– Чёрт! Что происходит? – успел выкрикнуть Ракул, резко выворачивая руль влево.
«Фольксваген» вылетел на встречку и с размаха угодил под фуру.
Последнее, что помнила Вича, был визг тормозов, и звон разбитого стекла.
Она снова стояла посредине сумеречного кладбища с покосившимися надгробиями.
Босые ноги невероятно мёрзли, утопая в холодной серой пыли, словно слежавшейся пудрой покрывавшей поверхность погоста.
Одинокое дерево с раскидистыми голыми ветвями будто гипнотизировало девушку, когда она разглядывала замысловатые рисунки коры на его стволе.
«Где-то я уже это видела!», – промелькнуло в сознании слабое воспоминание. – «Сейчас из могил появятся коконы, а из них возникнут отвратительные скелеты…».
Стоило Виче подумать об этом, как над захоронениями стали возникать струйки дыма, действительно трансформируясь в коконы, из которых возникали молчаливые стражи в чёрных балахонах. Только сейчас мертвяки развернули головы и смотрели куда-то вдаль, застыв в ожидании.
Вика тоже стала смотреть в том направлении. То, что она увидела, обрадовало и напугало одновременно. Сильно прихрамывая на переднюю лапу, среди могил шествовал большой серый кот, а следом за ним шёл удивлённый Вадик, постоянно оглядывающийся по сторонам и явно непонимающий, что с ним происходит.
Вика попыталась броситься навстречу другу, но не смогла сделать и шага. Ноги, погружённые в холодную пыль, оставались неподвижными. Девушка хотела закричать, но тоже не смогла издать не звука…
Доковыляв до дерева, котяра попытался подпрыгнуть, но из-за повреждённой лапы плюхнулся в пыль, испустив протяжный визг.
– Проклятая Скульд, – взвыл кот. – Ты ранила меня!
Он повернулся к Ракулу, на лице которого мелькнуло подобие улыбки.
– Чему усмехаешься? Думаешь, если я не могу сейчас закончить ритуал, то ты выживешь? Никогда! Не получилось в секторе «мёртвой пыли» – найду другой способ! Ты всё равно не вернёшься к жизни. Валяйся в коме, покуда не срастётся моя нога. Твой час просто откладывается…
От нахлынувшей злости и собственного бессилия Вича дёрнулась всем телом и пришла в себя. Очнувшись, она обнаружила, что находится в больничной палате. С трудом повернув голову, увидела штатив капельницы и столик с лекарствами.
Голова невыносимо болела, руки и ноги словно налились свинцом. Пошевелила пальцами. Слава богу, всё в порядке! Двигаются!
Вича попыталась приподняться, но тут же рухнула на подушку.
Слабость…
– Лежи, сейчас медсестра придёт… Она уже вышла из процедурной и направляется к тебе…
Вика поискала глазами говорящего.
– Кто здесь? – слабо прошептала она.
Почти прозрачный силуэт отделился от стены и, словно катясь на невидимом скейтборде, моментально возник около самой кровати.
– Вадик! – обрадовалась Вича, вглядываясь в размытые черты знакомого лица. – У меня что-то со зрением! Я совсем плохо тебя вижу.
– Нет! Со зрением – порядок. Ты видишь меня через иридический спектр.
– Через что? – не поняла девушка.
– Не важно! – грустно ответил Ракул. – Хорошо, что хоть так… Другие и вовсе не видят. Я застрял на мосту… В этой действительности я – только тень.
– Ты умер? – ужаснулась Вича.
– Застрял. Я в коме, в соседней палате. Уже почти месяц… Завтра будут отключать аппарат искусственного дыхания. Или нужны большие деньги на оплату…
– Деньги! Деньги – ерунда! Где моя одежда? Я заплачу! Вадик, всё будет хорошо…
Дверь в палату отворилась, и на пороге, глядя на разговаривающую в полном одиночестве Вичу, в изумлении застыла молоденькая медсестра.
– Она очнулась! – услышала Вича удивлённый крик девушки. – Юрий Викторович, бабушка пришла в себя!
Симпатичный доктор лет сорока в сопровождении сестры практически вбежал в палату.
– Ну вот! Наконец-то!
Он склонился над Викулей и радостно улыбнулся.
– А мне говорили, что в вашем возрасте после трепанации не выкарабкаться. Поздравляю с возвращением!
– Где мои вещи? – требовательным тоном спросила Вича. – Где сумка, в ней были деньги… Около трёхсот тысяч рублей… Где они?!
Доктор вопросительно посмотрел на медсестру.
– Юрий Викторович, всё в порядке… Деньги я в сейф закрыла. Думала, родственники пожалуют, хотела отдать. Но никто не приходил… Вы же знаете! А деньги у меня… В сейфе…