Перелом
Шрифт:
Туроверов снова задумался, теребя свою бороду.
— Отправьте вестового к Ионову. Лучше двух, что Вабы, с гарантией. Роман Иванович –современный командир, сразу оценит ваши изменения в плане… Филиппов подчеркнул слово «ваши».
— Есть вариант, выделить сотню Вахрушина, для перекрытия дорог вокруг Народичей. При атаке основных сил дивизии –она ударить в тыл гарнизону.
Наконец, Туроверов решился. Скинул папаху, размашисто перекрестился и заорал
— По коням, станичники! По сотням рассчитайсь. Четные номера обходят Народичи с севера, нечетные -с юга…
Колонна германцев, пробивающая себе дорогу, среди сугробов по узкому тракту, зажатому вековыми соснами, была большой, не менее полусотни носатых грузовиков. Впереди ползли пять полугусеничных бронетранспортеров,устаревших к началу войнs,но все еще остающихся в строю на второстепенных участках фронта. Таких, как южное Полесье.
— Вот и резервный батальон, пожаловал. Спешит к Народичам, отбивать атаку казаков Ионова.
Резюмировал Туроверов, убирая бинокль и довольно крякая. Еще бы,когда еще выпадет такая удача? Целый батальон егерей, растянутый на узком, заснеженном тракте среди леса, где притаились в засаде казачьи сотни.
— Пусть Болохвинов, бьет в голову колонны. Сотни Стырского и Велижева ударят в хвост. Но позже. Не одновременно…
— Это почему еще?
— Пусть побегут на левую сторону от обстрела. Подумают, обстрел, с одной стороны. Заметил Филиппов, загоняя последний патрон в обойму карабина. Рядом, чубатый казаченок, в сдвинутой на макушку папахе, аккуратно выкладывал на брезент осколочные выстрелы к реактивному бронебойному гранатомету. Чуть дальше, двое казаков настраивали к стрельбе станковый гранатомет «Улитка»(2), его осколочные выстрелы,смертоносны для скопления пехоты.
— Там же минное поле!
— Вот-вот. Пусть бегут. Сначала минное поле, потом осколочными гранатами отполируем. Думаю, через десять минут, от батальона останется один номер. При такой плотности огня.
Закончил мысль Филиппов.
— Вот еще Ульян Сидорович…Может сотни Стырского, Мельника и минометную батарею Ващука –отправить прямо сейчас к Овручу? Не ждать, пока егерей перебьем? Пусть сразу налетают, с ходу. Потом, мы всем ертаулом подтянемся…
— Ты, это Сергей Федорович, коней то попридержи…Мы и так сотню Вахрушина у Народичей оставили…Ты сейчас предлагаешь еще две сотни изъять! В полку всего две сотни останется…(3)
— И батальон пластунов есаула Доронина…Напомнил Филиппов. Это более пятисот бойцов. Плюс минометная батарея Резникова. Куда еще для засады? Действовать надо, Ульян Сидорович. Пока противник растянут, пока не знает, где главный удар.
— Если только ты сотни Стырского и Мельника на Овруч поведешь, Сергей Федорович? Сузив глаза, оскалился Туроверов. Как бы намекая, «видал я в гробу таких прикомандированных советников».
— Конечно, я и поведу. Отрезал Филиппов. Бейте колонну, я к Стырскому.
И свистом, подозвал каурую лошаденку с трудом на нее взгромоздился. Ударил пятками по покатым бокам и лошаденка, фыркая и сопя понесла его вперед, пробиваясь сугробы…
— Майор, осторожно, кобылу не загони! Крикнул вслед Туроверов…
Атака на Овруч, несмотря на то, что комендант города, оберст-лейтенант Биттрих, был готов к обороне, оказалась стремительной и внезапной.
Русские, числом несколько сотен, разбитые на небольшие штурмовые подразделения в упор приблизились, ползком, к дзотам внешней линии обороны и атаковали гранатами. Потом вскочив бросились в ближний бой. Несколько пулеметов, открыв огонь, сразу захлебнулись в хлопках гранат и пошла густая винтовочная стрельба.
В кабинет Биттриха ворвался, снеся часового, перепуганный бургомистр Яценко и шеф вспомогательной полиции, Могильный.
— Они уже на улицах, геноссе комендант! Вопил Яценко, выпучивая глаза. Оборона прорвана товарищ, казаки уже внутри города!
— Вон! Вон отсюда или видит Маркс, я прикажу вас расстрелять! Где ваша местная полиция!?
После вопроса про вспомогательную полицию, Могильного вынесло из кабинета, словно и не было. Этот трусливый скот и коллаборационист, решил сбежать из города прямо из кабинета коменданта.
После сообщения о том, что батальон майора Фрейтага, отправленный из Овруча с целью купировать внезапный прорыв русских у Народичей, угодил в засаду в десяти километрах от Овруча и почти полностью погиб в огневом кольце. Из пятисот егерей уцелела едва ли сотня, успевшая отступить через наспех установленные минные поля. Это была катастрофа, но Биттрих еще надеялся, на то что у него есть время на организацию обороны дорожного узла в этом проклятом месте. Но казаки, не дали ему ни лишней минуты навалившись на Овруч с двух сторон при поддержке минометного огня.
Оберстлейтенант Вилли Биттрих, был опытным офицером с немалыми боевым опытом и склонностью к самостоятельным действиям. Оценив опасность окружения и уничтожения маленького гарнизона многочисленными русскими, он не колеблясь принял решение на прорыв из формирующегося на его глазах — кольца.
В наступающих сумерках, около четырехсот егерей, полицейских и тыловиков, разбившись на две колонны пошли, а прорыв и легко сбив русские заслоны вышли на шоссе. К утру, отряд Биттриха вышел в расположение 66 егерского полка…
Генерал Ионов, пружинистой походкой прошелся по центральной площади Овруча к делегации уважаемых горожан, смиренно стоящих возле брошенного здания градоначальства.
— Ну что молчите!? Как немцами перины стелить, так первые! А теперь молчите!?
— Вас обманули, господин генерал! Склонив голову заявил самый старший из совета, восьмидесяти семи летний купец второй гильдии, Моисей Израилевич Аронский. Мы не сотрудничали с оккупантами и всегда, подчеркиваю, всегда поддерживали Россию! В отличии от грязных погромщиков типа Могильного и Яценко! Эти черви постоянно грабили и притесняли нас, господин генерал. Мы и сейчас готовы помочь, всем, чем можем.