Перемещение
Шрифт:
Сюда он попал, провалившись в канализационный люк, значит, и обратно... Конечно, полной гарантии нет, однако попробовать стоит...
Стараясь не разбудить Лялина, Сергей тихонько прикрыл за собой дверь, спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Было уже довольно поздно. Светились окна домов. Изредка попадались тускло мерцающие фонари. На одном из них висело что-то длинное, темное. Кудрин подошел поближе, пригляделся и обомлел. На фонаре раскачивался капитан Кудрин Сергей Филиппович собственной персоной, в милицейском мундире, без маски, с искаженным гримасой удушья лицом, с закаченными в предсмертной муке глазами.
Сергей не помнил, сколько он простоял возле повешенного, может, пять минут, а может, час. Наконец к нему вернулась способность мыслить. «Это мой местный двойник, – сообразил Кудрин. – Так вот куда он подевался! Не помогли ни маска, ни подземный ход».
Более-менее опомнившись, Сергей зашагал дальше. Постепенно фонарь с казненным скрылся из виду.
– Стой! – внезапно прогремел в ушах грубый голос. – Стой, сволочь!
Сергей обернулся. К нему деловитой походкой приближались трое широкоплечих парней.
– Я не обознался! – воскликнул один из них, на вид лет двадцати пяти, одетый в черное пальто. – Это капитан Кудрин! Как он ухитрился удрать?!
– Потом разберемся, – хором отозвались остальные. – Держи гада. Лови! Хватай!
Сергей побежал. Позади слышалась яростная ругань преследователей. Но вот и открытый канализационный люк, такой же, как в его мире. Зажмурив глаза, капитан прыгнул...
ГЛАВА 3
На сей раз Сергей очутился не в родном отделении, а посреди многолюдной улицы. В безоблачном небе ослепительно пылало полуденное солнце, дул легкий холодный ветерок. Кудрин огляделся, пытаясь определить, куда попал. Многоэтажные панельные коробки домов, поток машин, преисполненный чувством собственной значимости гаишник... Все как у него дома. Капитан радостно улыбнулся. Наконец-то! Вырвался из кошмара, вот только неизвестно, сколько времени прошло. Надо зайти на работу. Вдруг выходной уже кончился? Тогда неприятностей не оберешься. Бакланов, естественно, не поверит в существование параллельного мира, разорется! Быстрым шагом Кудрин направился к отделению милиции.
– Стоять! – рявкнул кто-то. – Руки за голову!
Сергей удивленно обернулся. Быстрым шагом, держа оружие на изготовку, его окружили несколько знакомых оперативников, в том числе Лялин.
– Попался, голубчик, – кровожадно ощерился старший лейтенант. – От нас не уйдешь!
– В чем дело, Витя? – растерянно спросил Кудрин. – Разве ты меня не узнаешь?!
– Еще как узнаю! Два дня за тобой охочусь!
– Почему?
– Глохни, сука, – зашипел Лялин, с размаху врезав Сергею кулаком в солнечное сплетение. Кудрин согнулся, и остальные оперативники, вывернув ему назад руки, защелкнули наручники. Наподдав пару раз по почкам, Кудрина зашвырнули в «воронок». Водитель до отказа выжал газ, и машина резко рванула с места.
«Опять не туда! – мелькало в помутившемся от страха мозгу Сергея. – Ма-мо-чки!»
– За что, ребята? – простонал он и, получив сильный удар по голове, потерял сознание...
Очнувшись в хорошо знакомом кабинете начальника следственной части, Кудрин обнаружил, что лежит в углу, на грязном полу.
За столом сидели майор Бакланов и следователь, капитан Чуркина Инна Андреевна, худощавая особа неопределенного возраста с елейной улыбкой на губах и маленькими змеиными глазками.
– Колись! – заметив движение Сергея, ухмыльнулся Бакланов.
Капитан Чуркина злорадно хихикнула.
– Но в чем? Объясните?
– Гы-гы-гы, – весело заржал майор. – За этим дело не станет!
Поднявшись из-за стола, он подошел к Кудрину и принялся усердно пинать его ногами.
– Я не со-о-вер-шил ни-ка-кого прес-туп-ле-ния! – зашелся в крике обезумевший от боли Сергей.
– Правильно! – сказал Бакланов. – Не совершил, но собирался! Согласно заявлению гражданина Крысина ты вымогал у него крупную сумму денег, однако на встречу не явился! Очевидно, почуял неладное! Сейчас ты признаешься в преступном замысле, назовешь сообщников...
– Каких?
– Сам придумай, иначе отправлю в пыточную камеру! Согласно последнему указу, имею полное право!
– П-п-ростите! У ме-н-ня что-то с го-о-ловой! Память отшибло! Позвольте посмотреть указ?!
– Под дурака решил косить, – скептически заметил майор. – Ладно, хрен с тобой.
Рывком подняв Кудрина на ноги, Бакланов ткнул его носом в застекленный стенд:
– Читай!
Печатные, набранные жирным шрифтом строчки прыгали перед затуманенным взором Сергея: «...В связи с невиданным разгулом преступности... по указу от... узакониваются пытки... проводить в специально оборудованных помещениях... преступный замысел карается наравне с преступлением... главным доказательством является признание обвиняемого... Пытки не должны превышать установленного указом предела... В случае преждевременной смерти обвиняемого лицо, проводившее допрос, наказывается штрафом в размере одного доллара США, в рублях, по курсу на день смерти...»
Ошеломленный Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног.
– Боится! – взвизгнула Чуркина с неподдельным восторгом.
– Мишин, Зелинский, сюда! – громко позвал Бакланов.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошли два здоровенных оперативника. В своем мире Кудрин прекрасно знал их двойников, правда, там Мишина уволили по причине хронического алкоголизма, а Зелинский за чрезмерное усердие в мордобитии был переведен в постовые.
– Займитесь обвиняемым, – приказал начальник следственной части. – Живее, обормоты!
Сергея бесцеремонно схватили за шиворот и поволокли «в специально оборудованное помещение»...
Измученное тело болезненно ныло, в висках бешено пульсировала кровь, сердце норовило выскочить из груди. Жалобно поскуливая, Кудрин попытался повернуться на правый бок, но ничего не получилось.
– Не шевелись! – услышал он сочувственный голос. – Лежи тихо. Ворочаться после обработки током себе дороже! На собственной шкуре испытал!
Над Сергеем склонился заросший щетиной мужик с подбитым глазом и распухшим носом.
– Главное, ни в чем не сознавайся! – сказал он. – Тогда в конце концов отпустят, если не замучают до смерти!
Кудрин сконфуженно промолчал. Попав в пыточную камеру, он спустя пять минут сознался в «преступных намерениях», только сообщников не успел придумать, так как от боли лишился чувств.
– Проклятый указ! – продолжал мужик сквозь зубы. – Никакой жизни от поганых ментов не стало. Вконец оборзели! В чем тебя обвиняют?
– В замышлении вымогательства.
– Хреново! Минимум десять лет! А мне шьют оскорбление и подготовку убийства сотрудника милиции. Наш участковый в мое отсутствие взломал отмычкой дверь квартиры, произвел обыск и по ходу дела спер все деньги, а также телевизор.