Перемещение
Шрифт:
ГЛАВА 5
– Да вставай же, раззява! Засоня проклятый! – голос жены выражал крайнюю степень раздражения.
Кудрин медленно открыл глаза и увидел, что лежит в постели, у себя дома. Рядом стояла супруга. На лице ее застыла гримаса негодования.
– На работу проспал? Да? – с надеждой спросил Сергей. Сейчас он явится в родное отделение, получит, естественно, нагоняй от Бакланова, ну да ладно! Главное – неуютные, страшные параллельные миры оказались просто ночным кошмаром!
– Болван! Какая, к чертовой матери, работа! – вскипела жена. – У тебя отгул сегодня! Забыл? А опаздываешь ты на прием в отделение милиции, к подполковнику Бакланову! Возможно, Крысин давно там! – Неожиданно Елена громко расплакалась. – Твою жену пытаются изнасиловать средь бела дня на улице как подзаборную шалашовку! Бьют по лицу, а он... – Елена забилась в истерике. Только теперь Кудрин заметил у нее под глазом огромный синяк.
– Я последние деньги собрала, золотые украшения продала, в долги залезла, – слегка успокоившись, простонала Елена. – Собирайся немедленно! Вот возьми! – жена протянула Сергею пачку долларов...
«Когда ее успели избить и когда Бакланов ухитрился стать подполковником? – торопливо шагая по улице, размышлял Кудрин. – Или... Опять не тот мир?»
Город выглядел как обычно, и сколько он ни приглядывался, не сумел обнаружить никаких отличительных признаков. Те же дома, те же вывески магазинов... Лишь возле двери отделения Сергей застыл словно изваяние.
«Прием взяток только в рабочее время и только в свободно конвертируемой валюте» – гласила внушительных размеров застекленная вывеска. «Взятки в рублях, а также в денежных знаках бывших союзных республик не предлагать! Это расценивается как издевательство над сотрудниками милиции и карается по закону!» – добавляла укрепленная ниже табличка.
– Е-мое, – схватился за сердце Сергей, покрываясь холодным потом. – Не мой мир!
– Чего позеленел-то? – послышался ехидный смешок незаметно подкравшегося сзади Крысина. – Не сумел собрать нужной суммы?! Хе-хе-хе! Знай, с кем тягаться, нищета голозадая! Пошли! Иначе начальник рассердится!
Плохо соображая от изумления, Кудрин послушно поплелся вслед за Крысиным. В его мире тоже брали «на лапу», но так нагло?! На законных основаниях?! Бред!
Подполковник Бакланов важно восседал за столом. Перед ним высился ворох зеленых долларовых купюр и пара колец с бриллиантами. Заметив вошедших, Бакланов небрежно смел их в ящик стола.
– Ну-с-с, господа, – протянул он, подпирая подбородок кулаком. – Присаживайтесь. Приступим к разбирательству. Соблюдая формальности, прошу ознакомиться с текстом закона, хотя он вам прекрасно известен! Читайте! – Подполковник протянул книжку в мягком переплете. Кудрин жадно впился глазами в печатные строки, а погано ухмыляющийся Крысин на них даже не взглянул.
Здешний мир по степени маразма не уступал предыдущим, а может, и превосходил. «В связи с хроническим дефицитом бюджета, отсутствием у государства денежных средств для оплаты труда работников бюджетных организаций они переводятся на полную самоокупаемость и хозрасчет»...
Далее следовал перечень прав и обязанностей чиновников различных государственных структур. Раздел, посвященный милиции, оказался только на пятнадцатой странице.
«Степень виновности граждан определяется размером суммы, уплаченной дознавателю, поскольку невиновный человек всегда найдет больше денег, чем виновный, и отдаст последнее, дабы доказать свою невиновность. Аукцион производится в присутствии обеих сторон, а также лица, проводящего расследование...»
– Мамочки, – пролепетал потрясенный Сергей, – сумасшедший дом!
– Начинаем, господа, – не реагируя на его реплику, заявил Бакланов. – У меня мало времени: стало быть, вчера поступило заявление со стороны гражданина Кудрина, обвиняющего гражданина Крысина в попытке изнасилования и избиении его жены. Объявляю изначальную ставку: сто долларов!
– Двести, – немедленно отозвался Крысин.
– Триста, – промямлил Сергей.
– Деньги кладите сразу на стол, – неторопливо сказал подполковник. – Порядок забыли?
– Ох, простите, – подхалимски встрепенулся Крысин, доставая две стодолларовые бумажки. Сергей дрожащей рукой добавил три.
– Другое дело, – улыбнулся Бакланов. – Ваше слово, гражданин Крысин.
– Четыреста!
– Ч-че-тыреста пятьдесят!
– Ха-ха! Шестьсот!
– Шесть-сот двадцать!
– Восемьсот!
Сергей сунулся в карман, но обнаружил там пустоту. Доллары кончились.
– У меня больше нет, – растерянно пробормотал он.
Крысин залился веселым смехом, к которому присоединился гулкий голос Бакланова.
– Невиновность глубокоуважаемого господина Крысина полностью доказана, – успокоившись, сказал он. – Вы свободны! Приходите еще! А вы, подозреваемый Кудрин, останьтесь, – лицо Бакланова из дружелюбно-равнодушного чудесным образом превратилось в зловещую угрожающую маску.
– По-почему?
– Придется ответить за клевету! Если всякая голытьба начнет оскорблять честных состоятельных граждан...
– Я не клеветал! У Елены синяк под глазом! Агромадный!
– Это не имеет значения. Потерпевший Крысин заплатил больше. У вас имеются еще деньги?.. Да или нет?
– Не знаю! Наверное, нет! Жена говорила – последнее собрала!
– Тогда привлечем тебя к уголовной ответственности! Посидишь пока в КПЗ, сволочь! Да, можешь позвонить домой. Если жена поскребет по сусекам, наберет нужную сумму – выпустим до суда под подписку о невыезде. Конвой, увести задержанного, – крикнул Бакланов в сторону двери...
Камера предварительного заключения была набита до отказа. Люди в весьма скромной, поношенной одежде сидели даже на полу. Из параши воняло испражнениями.
– Н-да, вляпались, – задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, промолвил худосочный мужичок в засаленном пиджаке. – Хозрасчет, твою мать! Будь он неладен!
– Тебя за что замели? – радуясь возможности разузнать побольше об этом безумном мире, спросил Кудрин.
– За соседа, паскуду! Он бандит. И к тому же наркоман! Обкурился анаши и давай куролесить! Дверь мне ни с того ни с сего выломал, прикладом автомата по башке треснул.