Перемещенный
Шрифт:
В наушниках послышался смешок Кендалл Марш:
— Старина Сорд, похоже, возвратился. Сейчас буду.
Глядя на то, как разбегаются перемещенные, Форсайт удовлетворенно улыбнулся.
Ко задвинула фальшивый ствол дерева у себя над головой на место и, спрыгнув со старой лестницы вниз, приземлилась на деревянном настиле, покрывавшем пол. Под тяжестью ее тела доски превратились в труху. В воздухе стоял смрад отбросов и мертвечины.
— Выключи фонарь, — посоветовал Сорд. Мелоди подчинилась, одновременно подняв щиток, прикрывавший глаз, болезненно реагировавший на яркий свет.
Тоннель был освещен бледно-красным сиянием, и японка без труда узнала источник света — здесь тоже работали кристаллы.
Отсюда проход убегал на север и на юг, и казался одинаковым в обоих направлениях. Под ногами сухо потрескивали деревянные плиты настила, уложенные прямо на голую землю. Все выглядело донельзя древним и явно сработанным вручную. Мелоди прислушалась и вновь извлекла из куртки направленный микрофон.
— Форсайт сказал на север, — шепнул Сорд.
Некоторое время японка молча водила микрофон из стороны в сторону, стараясь уловить малейший шорох, однако ничего подозрительного не обнаружила и сунула прибор на место. Затем молниеносно перекинула винтовку в положение наготове, Гален вытащил пистолет из кобуры, и оба двинулись в северном направлении.
Через полсотни футов тоннель начал опускаться и сворачивать к востоку. В точке отклонения под низким потолком парил плоский кристалл, напоминавший лист алой слюды, горевший неярким ровным светом. Взглянув на него, Сорд вдруг произнес:
— Это называется гранью. Припоминаю, нечто подобное применялось у меня… дома, там…
С этими словами Гален приподнялся на цыпочках и провел кончиками пальцев по поверхности кристалла.
Свечение исчезло. Сорд отдернул руку, и пластина вновь медленно разгорелась.
— Что ж, запомним на тот случай, если потребуется темнота, — пробормотал Гален. Ко промолчала — у нее появилась уверенность, что те, с кем им, по всей вероятности, предстоит столкнуться в тоннеле, не испытывают особой надобности в освещении.
Еще пятьдесят футов, и тоннель разделился на четыре совершенно одинаковых рукава. В месте их выхода в основной тоннель под потолком висел еще один кристалл.
— Куда, по-твоему, могут вести эти тоннели? — осведомилась Ко.
— К другим улицам, — пожал плечами Сорд и указал на ответвление, ведущее на север. — Обрати внимание на настил — доски еще влажные. Похоже, совсем недавно здесь было оживленное движение.
Мелоди взглянула на полоски грязи, выдавившиеся сквозь щели настила.
— Не думаю, что это были люди, Сорд.
Они двинулись дальше, миновали еще два разветвления, продолжая держаться северного направления и ориентируясь по полоскам свежей грязи на настиле, и вышли к тому месту, где тоннель резко менял свой вид. Стены здесь были выложены белым кирпичом, под ногами оказался бетонный пол. Под потолком проходила металлическая труба, с которой через каждые десять футов свисали обычные электрические светильники.
Ко посредством своего локатора послала Форсайту сигнал, давая ученому понять, что они достигли района, где можно без опаски использовать прямую радиосвязь. Три легких пульсации под лентой локатора на кисти японки подтвердили прием сигнала. Все пока шло в соответствии с планом. Мелоди подняла глаза на Сорда, и тот ответил ей уверенным кивком: «Вперед!»
Глава 23
Мартин принюхался, и понял, оказался в Логове. От накатившегося отчаяния ему захотелось взвыть, но рот половинника был крепко забит толстым канатом. Мартин сделал движение, пытаясь избавиться от кляпа и повязки на глазах, однако не сумел даже шевельнуться: связанный по рукам и ногам, он сидел, неудобно привалившись спиной к каменистой поверхности. В путах ощущалось действие рабочего кристалла, поэтому пытаться что-либо предпринимать не имело смысла. А затем половинник вспомнил о Жа-Нетт.
Сет должен умереть.
Это была не ясная, человеческая, мысль, не то, что он сумел бы объяснить и описать — в таком направлении его мозг еще не привык работать. Просто это чувство пронизывало все его существо, каждую клетку, каждый импульс. Жа-Нетт была его сестрой. Жа-Нетт была для него другом. Жа-Нетт была разорвана в клочья и отнята у него.
В представлении Мартина Сет был уже мертв.
Затем он вспомнил Виктора клана, Моргану. Мартин оказался избран в качестве жертвы, и это было равносильно смертному приговору. Плотная ткань повязки на глазах не давала ничего разглядеть, как Мартин ни напрягал зрение, и поэтому, чтобы сориентироваться в обстановке, ему пришлось положиться на обоняние, гораздо более тонкое, чем у человека.
То, что он учуял, буквально ошеломило половинника. Вокруг было полно перемещенных, весь клан Аркадий, как в человеческом, так и в прочих обличьях. Разинув рот, Мартин глубоко втянул в себя воздух, пытаясь отыскать знакомые запахи. Так, Моргана и Роф оба здесь. Сета уловить оказалось труднее, поскольку связывал Мартина именно он, и путы здорово пропитались запахом оборотня. Однако, благодаря постоянному общению с Жа-Нетт и Ко, половинник научился мыслить уже не столь примитивно, как прежде, и поэтому быстро пришел к выводу, что, раз уж Сет является прямым наследником Виктора клана Морганы, то его присутствие на Церемонии Превращения — вещь, сама собой разумеющаяся.
Мартин снова втянул в себя воздух, стараясь как можно лучше разобраться в ситуации. Он уловил мягкий аромат цветочного дыхания колдуна, острый электрический укус сияющего Луча, и еще десяток особенностей, исходящих от от представителей прочих кланов, низших и высших, присутствовавших на Церемонии в качестве наблюдателей и связанных друг с другом неразрывными узами клятв и привычек.
Лишь один запах Мартин никак не мог отыскать среди дюжины других. Половинник принюхался изо всех сил, медленно втягивая в себя воздух и буквально пробуя на вкус каждую молекулу, но этого запаха не было, и Мартин вдруг ощутил безотчетный ужас, осознав, что может означать отсутствие этого запаха.
Послышались тяжелые шаги, в ноздри половинника ударил запах оборотня. Затем сильный рывок сорвал повязку с глаз, и перед Мартином предстал Сет, четко видимый в бледно-розовом сиянии ограненных колонн вокруг Ямы Превращения, уходившей глубоко в темноту Логова. Оборотень грубо расхохотался; его шерсть все еще была вымазана кровью Жа-Нетт.
— Я видел, как ты принюхиваешься, половинник, — прорычал Сет. — И я знаю, какой запах ты так и не сумел учуять. — Его рыло повернулось в сторону Ямы, ноздри расширились. — В Яме Превращения нет вони человечины.