Переправа
Шрифт:
Мишка оглянулся, согнулся в раболепном поклоне и тут же уныло запел, подражая детской считалке:
Кто умело строит дом,Чтобы жили в доме томКоза и капуста,Кошка с собакой,Вода и огонь?Отвечу честно, без вранья —Не мы, не он, не ты, не я…А сам гроза лентяевНаш прапорщик Митя-я-я-ев!Рота буквально легла от смеха. Малахов хохотал, стараясь не смотреть на обескураженного старшину.
— Ну, Лозовский, — только и сказал Митяев.
Мишка снова склонился в полупоклоне и сказал, сияя белозубой улыбкой:
— Видите, как высоко мы ценим ваш героический труд по приведению нас в человеческий образ!
— То-то, что героический, — сказал Митяев, подобрев. — Придумал: коза и капуста… Кто же из вас коза, а кто капуста?
Солдаты снова рассмеялись. Митяев с достоинством одернул китель и, посмеиваясь, гордо удалился в каптерку. А Малахов подошел к шахматистам. Эта пара интересовала его сейчас больше Мишкиных импровизаций.
Зуев выяснил, что Акопян проиграл свои часы Зиберову на год вперед. Каждый проигрыш — месяц пользования. Сам Рафик упорно отрицал: «Дал поносить» — и все. Малахов мог вызвать Акопяна и потребовать признания, но ему не хотелось унижать солдата допросом. Тем более что Рафик дал слово Зиберову молчать и верит в порядочность сделки. Малахов понимал, что гораздо важнее убедить Рафика, да и остальным дать урок, что честные дела не боятся открытого разговора. Поэтому Малахов решил провести эту операцию на глазах у всей роты.
— На что играете? — спросил Малахов таким тоном, словно игра «на интерес» была обычным делом.
Зиберов настороженно взглянул на лейтенанта.
— Ни на что. Играем и играем…
— И какой же счет?
— Три ноль в мою пользу, — Зиберов самодовольно усмехнулся и посмотрел на столпившихся вокруг солдат. — У меня пока еще никто не выигрывал…
Внезапно Малахов понял, что Зиберову известно, чем закончилась история с рапортом, иначе он не был бы так самоуверен. «Наверное, писарь проболтался», — с горечью подумал Малахов. Ему и в голову не могло прийти, что эта злополучная история в тот же день стала известна всей роте.
— У вас есть разряд? — спросил Малахов.
Зиберов пригладил пальцем тонкие черные усики.
— Первый!
Солдаты одобрительно заговорили:
— Против Юрки еще никто не устоял.
— А у вас, Акопян, тоже есть разряд? — спросил Малахов.
Рафик смущенно взглянул на лейтенанта.
— Н-нету… п-просто д-дед у-у-чил…
— Слабак он против меня, — усмехнулся Зиберов.
— И вам, перворазряднику, интересно играть со слабым игроком? — ледяным тоном спросил Малахов. — Ради выигрыша?
— Какого выигрыша?! — Зиберов вскочил, толкнул доску. Фигуры рассыпались по полу. — Какой с него выигрыш?!
— Часы, — сказал Малахов.
Разговоры в толпе стихли мгновенно. Рафик, собиравший с пола фигуры, замер с ладьей в руке.
— Какие еще часы?! — почти истерически закричал Зиберов.
— Вот эти, — спокойно сказал Малахов, небрежно кивнув на швейцарскую «Омегу» на левой руке Зиберова.
— Он сам мне их поносить дал! Сержант наговаривает, а вы слушаете! Сам дал, я не просил… Нужен мне этот металлолом!
— За-зачем г-г-говоришь, а? — обиделся Рафик. — Отец подарил металлолом, да?
Малахов шагнул к Акопяну и встал так, чтобы видеть лица солдат. Они казались безучастными, но Малахова точно пронизало напряжение, с которым солдаты ждали, чем окончится поединок.
— Конечно, металлолом, а что же еще? — продолжал Зиберов, не поняв в запальчивости, что смертельно оскорбляет Рафика.
— За-зачем играть п-просил? С-сам же ска-ска-а…
Зиберов поспешно расстегнул браслет.
— Да забери ты их! Видали, товарищ лейтенант, человек уже и шуток не понимает! Сам же сунул — на поноси… Ну, скажи товарищу лейтенанту, просил?
Рафик сжал часы в кулаке и прошептал, опустив глаза:
— Просил…
Малахов почувствовал, как гнев перехватил ему горло. Он заложил руки за спину и крепко, до судороги, сжал пальцы.
— А со мной сыграете, Зиберов? — сделав над собой усилие, спросил он.
Но Зиберов был настороже.
— А у вас есть разряд, товарищ лейтенант?
— Первый.
— Тогда не буду.
— Трусите?
Зиберов оглянулся на солдат и сказал с вежливой улыбкой:
— Если проиграю, у начальства реванш не потребуешь, а выигрывать у начальства неудобно… Лучше не рисковать.
— Обещаю реванш, — сказал Малахов.
Зиберов заколебался. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что лучше не связываться, но обвинение в трусости повисло над ним, и шуткой его не опрокинешь.
— Ладно. Только в другой раз, товарищ лейтенант.
— Согласен. Учтите: проиграете, будете играть отныне только с равными игроками, понятно? Слабых я буду учить сам.
Услышав одобрительный шепот в толпе солдат, Малахов понял, что этот маленький бой на глазах у всей роты он выиграл, ну а партия с Зиберовым ему не страшна — случалось и мастеров обыгрывать.
— Интересное кино! — громко сказал Мишка. — Занятно было…
Малахов удивился. Все это время Лозовский держался в стороне и не заговорил с ним ни разу по собственной инициативе. Малахов был уверен, что Мишка даже Степанову и Белосельскому не проговорился, что они раньше дружили. А кстати, где они?
— Товарищ лейтенант, прошлый раз на занятиях вы рассказывали нам о разных видах мостов, — продолжал Мишка, — а вообще в военной истории есть что-нибудь о понтонерах?
Малахов облегченно расслабился. Мишка, умница, как нельзя вовремя бросил ему переходный мостик. Ну, Виталий, кажется, твои конспекты начнут работать по-настоящему…