Чтение онлайн

– Вова и Макс, - Дмитрий сказал мне это почти в ухо и без предупреждения обхватил за талию, решив таким образом помочь идти.
– Ступайте осторожно, здесь скользко.

Боже, праведный! Да по сравнению с этим невинным прикосновением любая гроза - сущий пустяк. Погодный катаклизм родился уже в моем теле. Разряд прошел от затылка до босых пяток, все органы разом закрутило смерчем. Рука в обход мозга обняла Дмитрия. Нет, конечно, идти от этого стало еще легче. Вот только не ради удобства сие делалось.

– Я хотел, как лучше, но получилось...нет, ни как всегда, а еще хуже, - принялся объяснять парень, пока мы шли. Его губы были совсем близко, щеку обожгло дыхание, ставшее совсем горячим на пронизывающем ветру.
– Я уговорил Макса попробовать пройти Перепутья. Раз сам не могу ничего изменить, решил, что у других получится. Но помните, что я говорил про течение? Иногда его невозможно побороть. И вот он - итог! Вся эта свистопляска с погодой - эмоции мальчишки.

– Так вы знаете о Перепутьях?
– дернулась я. Нога тут же поехала, но парень не дал мне упасть.
– Откуда? И что именно?

– Я потом вам расскажу, обещаю, - Дмитрий потянул меня вперед еще настойчивее.
– Сейчас важнее мальчики. Максим в трансе. Я пытался, но так и не сумел привести его в чувства. А ваш брат в полной растерянности. Откровенно говоря, я и предположить не мог, что он может выглядеть столь серьезным и обеспокоенным.

– Кто? Вздернутый нос?
– хмыкнула я почти весело.
– Не смешите мои тапочки. В последний раз Вовочка был крайне озабочен в десятом классе, когда Бастинда - это его нездоровая на всю голову матушка - нашла сыночкин тайник с сигаретами и неприличными журналами. Не будь там изображены девушки, она бы решила, что это "добро" - моя собственность. Хотя надо отдать моей мачехе должное - какое-то время она посомневалась. Мол, мало ли какие у современных старшеклассниц могут быть склонности.

Дмитрий смущенно кашлянул. Надо же, какие мы скромные. Или он просто от меня не ожидал подобных разговоров? Подумаешь. Не мог же он, в самом деле, думать, что я окажусь кисейной барышней.

– Максим рассказал, что видел?
– вернула я разговор в более уместное русло.
– Хоть какие-то детали?

– Нет. Вообще ничего. Сейчас сами всё поймете. Володя, ну как он?

– Плохо! Сейчас затих. А то все звал какого-то Рому.

Отворачиваясь от ветра, я упустила момент, когда мы подошли к мальчишкам вплотную. Откинув назад копну волос, встретилась с испуганными глазищами братца. Перевела взгляд на Макарова и покачнулась. Зрелище и впрямь оказалось не для слабонервных. Лицо ребенка превратилось в гротескную маску. Застывший ужас казался одновременно и наигранным, и настоящим. Словно Макс был актером и пытался изобразить заказанную зрителями эмоцию в пантомиме. Но на самом деле мальчик и не думал притворяться. Сидел, закрыв ладонями уши, покачивался и тихонечко стонал. Только глаза бегали, будто боялись увидеть что-то очень плохое. Макс этого боялся. Очень боялся. Он попал во власть страха.

Страха?!

Боже! А ведь я уже слышала о таком!

Страх питается самыми дурными, самыми кошмарными воспоминаниями людей и воплощает их в жизнь. Так сказал Василий Петрович при нашей первой встрече.

Чтобы справиться с Перепутьями, надо перестать бояться правды. А это однажды произнесла Света, повторяя слова Златы. Когда рассказала, как мир Страха стал ее коридором в реальным мир. Одолеть Перепутья она, правда, так и не сумела. Или просто не успела, потому что я увела ее из Потока раньше...

– Максим, - подобрав взвивающийся подол, я опустилась перед мальчиком на колени, попробовала заглянуть в глаза.
– Посмотри на меня, Макс.

Но он не отреагировал. Не смог. Или не захотел. Только закачался сильнее, напомнив неваляшку. А потом замер. Прислушался, чуть отведя от ушей пальцы. Глаза заморгали быстро-быстро и остановились, глядя в сторону. В пустоту.

Или нет?

Невероятно, но там, где миг назад не было ничего, я боковым зрением уловила движение. Показалось, на траве стоит карлик и машет ладошкой. Физически ощущая, как за доли секунды понижается температура тела, я резко повернула голову, чтобы взглянуть на морок в упор.

Удалось. Глаза поймали наваждение, словно цель в оптический прицел. И вот тут стало по-настоящему страшно. Потому что не было никакого карлика. На его месте появился белокурый мальчик лет пяти, похожий на ангелочка с открыток. Только крыльев не хватало, да нимба над кудряшками. Забавно наклоняя голову, он водил пальчиком по нижней губе. Улыбался и тянулся другой ручкой к Максиму, приводя его еще в больший ужас. И все бы ничего, ребенка можно было бы принять за живого, не мерцай он, как умирающая лампочка.

– Кикимора, куда ты смотришь?
– заволновался Вовочка, ерзая на пятой точке и пачкая зеленью бежевые шорты.

– Что вы видите, Александра?
– задал Дмитрий более существенный вопрос.

– Ребенка-призрака, - шепнули губы почти потусторонне. Понадобилось невероятное усилие воли, чтобы оторвать взгляд от малыша.
– Макс, - я обхватила лицо Макарова ладонями.
– Кто этот мальчик? Его зовут Рома, да?

А дальше случилось что-то неправильное. По телу прошел ток, в голове ухнул молот, и я увидела собственные руки изнутри. Но не кости и сосуды, а некую энергию. Странная субстанция (я готова была поверить, что это и есть мифическая аура!) была ярко-алого цвета. Она двигалась: одновременно внутри себя и вперед, стремясь к моим ладоням, а затем к Максу. Мальчишка в одно мгновение превратился в живой насос, отнимающий у меня силу. Если не саму жизнь. Я не утрирую. Потому что сердце замедлилось, а ногам стало невероятно холодно, в то время как бледные щеки Макарова заметно порозовели. Самое ужасное, ладони приклеились к лицу Максима, словно их держал в плену огромный магнит.

Глаза мальчишки-вампира перестали быть стеклянными. Ожили. Беспокойно заморгали. И заглянули в мои.

– Отпусти, - выдохнула я отчаянно.
– Прекрати.

– Александра!
– Дмитрий, наконец, сообразил, что творится что-то неладное и с силой дернул мои руки. Отлепить их получилось со второй попытки. Мы с красавчиком повалились на траву в одну сторону, Макаров - в другую.

– Я не хотел, - застонал Макс, перекатываясь с боку на бок.
– Я не хотел убивать Ро-о-ому.

Признаться, я думала, только в кино действующие лица замирают столь нелепо в кульминационный момент. Оказывается, и в реальность (или в псевдореальности?!) тоже. Мы с Дмитрием так и остались лежать, раскрыв рты. Я от растерянности, он, подозреваю, еще и от боли. Ибо меня угораздило упереться локтем ему в живот и не заметить сего момента. Но больше всех отличился Вовочка. Насупился. Помрачнел. А потом сиганул прочь со Слоя, приказав небесам транспортировать его в убежище. Перетрусил поросенок малолетний. Решил спрятаться. Не за маминой юбкой, так на прихватизированном Поточном клочке земли.