Чтение онлайн

Дверь квартиры, казалось, пережила осаду. Между редких островков обугленного дермантина проглядывало закопчённое полотно, пестрящее вмятинами и нецензурными надписями. Сквозь дыру на месте глазка можно было заглянуть прямо в квартиру. Впрочем, в этом не имелось никакого резона – дверь была не заперта. Я вошёл, оказавшись в прихожей, провонявшей всеми людскими пороками. С кухни, шаркая протёртыми тапками, выплыло угашенное тело, мазнув по мне равнодушным взглядом.

– Ромыч где? – спросил я. Зависнув на долгие три секунды, тело махнуло рукой куда-то вглубь немаленькой квартиры и тут же потеряло ко мне интерес. Как оказалось, направление было указано верно. Ромыч нашёлся в комнате с выходом на балкон, дрыхнущий на грязном матраце в обнимку с какой-то потасканной девкой.

– Просыпайтесь, голубки! – я несильно саданул ногой по матрацу. А когда никакой реакции не воспоследовало, отвинтил крышку с недопитой полторашки воды и вылил остатки им на головы.

– Э-э, чё за нах? Лич?! – вытаращил свои водянистые буркала Ромыч. На худом измождённом лице промелькнуло мгновенное узнавание, и наркоман-долгожитель, которого я имею неудовольствие знать лет эдак с пятнадцати, попытался вдруг вжаться в стену. Начал, небось, припоминать все свои долги и прегрешения, которых у него передо мной и впрямь имелось немало. Знает ведь, что я-то ничего не забуду и рано или поздно выставлю счёт.

– Расслабь булки. Что было, то было, – хохотнул я. Его реакция мне понравилась. Правильная реакция. А вот девка оказалась не из смышлёных.

– Ро-о-ом, – капризно протянула она, – это что за хер с бугра? У меня из-за этого гондона тушь поплыла!

– Хуже ты от этого выглядеть не стала, – резонно заметил я, чем, видимо, сбил её с толку. – Свалила отсюда!

– Давай-давай, Ирчик, иди. Хочешь, поднимем герыча вечерком?

– Фи, сам мути эту шнягу. Меня от неё в сон клонит, а я веселиться хочу! Пока, мальчики. Не скучайте.

– Хороша чертовка, – проводил девку взглядом Роман.

– У неё нога гниёт, – парировал я.

– У всех свои недостатки. К тому же разве это главное в женщине?

– Удиви меня.

– В женщине главное – безотказность! – глубокомысленно изрёк наркоман. И рассеянным взглядом оглядев комнату, прошаркал до подоконника, принявшись неловко перебирать выстроенные батареей бутылки.

Совсем опустился, подумал я, с лёгкой грустью глядя, как он зябко кутается в полы драного махрового халата. Ромычу должно быть немного за сорок, из которых последние лет двадцать прошли в погоне за кайфом. Редкостной живучести человек и один из последних осколков моей прошлой жизни, который всё ещё коптит это небо отходами своего бессмысленного существования. Случись всё иначе, я был бы там же, где он сейчас, а учитывая мою жадность до кайфа – скорее всего, уже в могиле. В каком-то смысле мне повезло, хоть и не по своей воле, вырваться из этого порочного круга.

– С твоими взглядами на жизнь надо было в морге работать. Столько безотказных женщин, и все твои.

– Пошёл ты! Безотказные и мёртвые – это, блин, не одно и то же!

– Ты не меняешься, Ромыч.

– Ты тоже, Лич. Припёрся, ни здасте, ни до свидания. Хоть бы звякнул сначала, я бы встретил, как полагается.

– Потому и не стал. Давно так живёшь? – очертил я глазами более чем убогие декорации наркоманского обиталища. Пожелтевшие от времени и ядовитой атмосферы притона обои отслаивались вместе со штукатуркой. По стене пробежала заметная трещина, а в дальнем углу, кажется, кто-то сходил в туалет. Иглы, бутылки, обёртки от каких-то лекарств и прочая наркоманская параферналия устилала полы.

– Ай, забей, – отмахнулся Роман, присосавшись к початой двушке дешёвого пива. Резко очерченный кадык трепетал в такт жадным глоткам. Высосав из бутылки всё до последней капли, он утёрся рукавами халата: – Тебе чего вообще надо-то?

– Дело одно есть. Ты с дядькой созваниваешься?

– С дядь Гришей? Да как-то всё времени нет, а что?

– Не знаешь, он всё ещё в теме? Недвижка и всё такое...

– Ля, ты чё, в коммерсы метишь?

– Хуёмерсы, придурок! – тут же вспылил я, начиная потихоньку жалеть, что решил воспользоваться старыми связями. – Цифры его найди, а то жить негде.

– Так у меня живи, место есть. Тут цыпочки знаешь какие ходят, м-м-м...

– Видел я твоих цыпочек. Краше в гроб кладут.

– Тебе не угодишь, мля, – прогнусавил он, сунув мне в руку визитку с номером и инициалами. А потом, как будто замявшись, произнёс: – Ты же не знаешь ничё, походу. Там это... Старик твой того... Преставился.

– Туда ему и дорога, – бросил я зло. – Надеюсь, это всё?

– Не, ещё не всё, Лич, – не понял намёка Роман. – Глеб приезжал на похороны. Суетился тут, дом продавал. Ну... тот самый. За тебя у пацанов спрашивал... Лич, столько лет прошло, может, вам с ним пора как-то того... законтачить? У меня где-то тут номерок...

– Нет! – гаркнул я, пожалуй, излишне резко. Удержать в узде клубок тщательно гонимых из памяти воспоминаний не получилось, и перед внутренним взором, словно кошмар наяву, замелькали картины из раннего детства. Вот я сижу, поджимая колени, съёжившись от страха под кухонным столом, и вижу его лицо. Искажённое безрассудной пьяной злобой лицо отца, застывшего над неподвижным телом матери. Кровь вытекает из проломленной головы. Кровь капает с лезвия топора, убегает в щели между досками пола. Кровь тонкой струйкой подползает к моим ногам... Кровь-кровь-кровь... И плачущий в соседней комнате младший брат, которому посчастливилось ничего из этого не запомнить.

Следом тянулась беспросветная чёрная полоса длиной в долгие годы: детский дом в Приозёрске, побеги, бродяжничество, наркотики, армия. Мне повезло лишь однажды – попал под госпрограмму на обучение в столице, а брат... Нас с Глебом разлучили ещё в интернате – для малыша быстро отыскали приёмных родителей, – тем самым оказав нам обоим услугу. К сожалению или к счастью, мы с ним совершенно разные по натуре. Глеб... он слишком похож на неё: мягкий, безропотный, добросердечный. Не знаю, на самом ли деле он простил отца или навещал старика только из жалости, когда тот, отсидев положенное, доживал век, предаваясь своей единственной страсти – пьянству. Однако я – не простил. И почитал за лучшее сохранить сложившийся статус-кво, к вящему благополучию обеих сторон.

– Не хочу ничего о нём знать, – повторил я, с превеликим трудом обуздав вспышку гнева, и скосив глаза, отрицательно мотнул головой. Заступник растаял в тени от батареи, убрав чёрный нож от горла давно потерявшего страх наркомана.

– Что... Кто это?! Куда он?.. – завертелся тот, словно уж, но, видимо, списав ощущение холодной стали у горла на очередной глюк, тут же переключился: – Может, тогда заторчим? – Глаза Ромыча загорелись нездоровым энтузиазмом. – Хата есть, вес я найду. Музычка, девочки, все дела...