Чтение онлайн

— Как, золотой?!

— А вот так самородок-то отец мой там и нашел. Только место потом забыл. А Егорка даже расщелину мне описал. Он там был, не могло такое присниться!

— Ну, вот что, Ванечка, я тебе запрещаю рассказывать Егору такие сказки, еще чего не хватало! «Был там». И как это он был? Ты в своем уме?!

— «Как», «как»! Тогда откуда он знает про подземелье?

— Какое еще подземелье?

— Я тебе рассказывал про избушку, но многие подробности упускал, думал: неважно. Так вот отец мой, когда прятался, вырыл под избушкой что-то наподобие подвала. Потом стал называть его подземельем. Там он хранил козье молоко, картофель и шкатулку, в которой лежали бумаги. Ты, кстати, те бумаги графов Чубаровых куда девала?

— Никуда не девала, они в гараже, в отдельном чемоданчике и лежат.

— Их надо забрать, мало ли что может статься. Так вот мне отец это подземелье сразу показал. Сказал, что спрятал туда дневник какой-то, и он пропал. Так вот Егорка про это подземелье рассказывал, да такое...

— Ну, знаешь, хватит, а то и мне страшно стало. Сейчас надо больше про Андрейку думать. Куда девался? Совсем малец еще!

— Я же говорил тебе, что скоро появится, мне его друзья в школе сказали. А вот насчет Егорки надо, действительно, подумать. Мне это покоя не дает. Никак додуматься не могу.

— Да ладно, не рассказывай ему больше о Саянах, он и забудет. А может, наоборот, надо о чем-то другом ему рассказать. Ты же можешь, вот и пофантазируй, — И Оксана нежно обняла мужа.

Глава тридцать восьмая

И действительно, через три дня Андрей появился. Рано утром, когда было еще темно, и только Иван, привыкший к ранним побудкам, включив на кухне свет, читал тревожные статьи и заметки в молдавских газетах, во входную дверь легонько постучали.

Исаев, посмотрев в глазок, увидел Андрея, стоявшего в мокрой от дождя куртке. Впустил, раздел, усадил за стол, налил чаю, дал хлеба с кусочком колбасы.

— Ну? — спросил шепотом, когда Андрей, согревшись, перестал дрожать.

— Все сделано, — как-то безразлично сказал мальчик.

— Что «сделано»? Где пистолеты?

— Пистолеты в надежном месте, а я свою задачу выполнил. Хочу спать, отец, когда-нибудь расскажу.

Андрей так обычно и естественно произнес слово «отец», что Иван вначале и не понял его смысла, но потом грудь его наполнилась такой неудержимой радостью, что он обнял мокрую голову ребенка и стал целовать мальчика. Но потом, став опять немного грубовато-суровым, сказал:

— Мы же договорились: без меня ничего не делать! Ты же слово давал! Это, знаешь, как называется?! Ты знаешь, как Оксана Ивановна переживала?

— Я же ей записку оставил. И потом, если бы я этого не сделал, то всю жизнь проклинал бы себя за трусость! Нет, батя, все сделано правильно.

Через каких-то десять минут Андрей уже спал крепким мальчишеским сном.

«Неужели он кого-то убил? — подумал Иван, глядя, как Андрей, по сути, еще совсем ребенок, свернувшись калачиком, спал на правом боку, подложив под голову обе ладони, — а может это только плод его детской фантазии?»

А события в республике происходили одно страшнее другого. У села Варница молдавские экстремисты обманным путем арестовали дежуривших на блокпосту пятерых человек и забили до смерти гражданских людей, среди которых был один старик. Делали это в помещении сельского совета и в присутствии председателя.

Убийства стали настолько закономерными, что газеты просто писали, что сегодня убито — столько-то, ранено — столько-то. Будто сводки минувших боев.

Но это было только начало. После того, как в городе Каушаны произошла крупная драка его жителей с румынами, грабившими, в буквальном смысле, магазины, начались трагические события.

Появившиеся откуда-то старые наши БТР-57 с румынскими солдатами на борту стали стрелять из пулеметов по окнам первых и вторых этажей жилых домов. Погибших в этот день нельзя было сосчитать. На крышах и чердаках девятиэтажек появились снайперы.

При таком попустительстве местных властей начиналась война. Самым парадоксальным было то, что в Бендерах стояло несколько воинских частей. В крепости — ракетная бригада и понтонный полк, возле автовокзала — десантно-штурмовой и химический батальоны, на Варнице — батальон связи, а рядом, в селе Парканы — инженерно-саперный батальон.

Руководство молдавских экстремистов вначале несколько раз провоцировало на стычки именно военных, но командование воинских частей получило однозначный приказ: в конфликт не вступать. Тогда молдаване стали охотиться за военными и членами их семей, произошло подряд несколько убийств.

Военные перевели свои семьи в части, даже организовали там школы. Но издевательства продолжались. Молдаване стали систематически обстреливать места дислокации частей. Однажды мина попала в строй солдат, шедших на обед. Двадцать шесть трупов и почти сорок раненых. А военным приказ: не стрелять! И тут в Тирасполь приезжает А.В.Руцкой и на построении дивизии отдает приказ: на обстрелы отвечать! И записал это в книгу дежурного по части.

После первого же минного залпа со стороны села Варница, военные нанесли сокрушительный ответный удар. В результате, — поселка не стало. Обстрелы прекратились, но не надолго. Молдавские националисты готовились стереть с лица земли непокорные русскоязычные города: Бендеры и Тирасполь. В Кицканском лесу сосредоточилось огромное количество военной техники. Готовилось грандиозное побоище. Понимая, что у русских ничего нет (хотя рядом стоят мощные воинские соединения!), молдаване предвкушали радость скорой победы.

Среди русскоязычных офицеров и прапорщиков воинских частей начали работу гражданские агитаторы, с одной только просьбой: защитите, не дайте надругаться! У многих военных в городах жили родственники, и призывы гражданских людей были услышаны. «Да что же мы, действительно, будем молча наблюдать, как издеваются над славянами!»

Но командир Тираспольской дивизии имел строжайший приказ: в конфликт не вступать.

В свою родную часть пошел с делегацией бывших офицеров и Иван Исаев.

— Вы когда уволились, товарищ майор? — обратился к нему командир части. — В восемьдесят седьмом? А сегодня — девяностый, пойдите в свою родную роту и посмотрите, кто там служит и, главное, как служат! А вы говорите: дать вам оружие! Да если вы даже договоритесь с солдатом и «нападете» на пост, я этого не допущу, потому что меня в лучшем случае посадят в тюрьму, а в худшем расстреляют. Так что оружие вам я не дам! Не надо было отдавать свое из школ, у вас были и пулеметы, и автоматы. Вот затворы бы я вам дал точно.