Чтение онлайн

А что же стрелок? А ничего, лежал себе отдельно от своего ружьишка и дышал через раз, а Тамерлан, удобно устроившись на его накачанной груди, нежно сжимал в пасти его же горло.

Оглядев поле битвы задумчивым взором творца, Саня Котов зачем-то поправил носком ортопедического ботинка чью-то безжизненно лежащую руку и молвил: «Такие лялечки».

Бандитов, живых и мертвых, погрузили в «газель» и отвезли совсем недалеко – к заброшенным железнодорожным путям, где который год стояла всеми забытая цистерна с какой-то химической дрянью. Там двоих, временно оставшихся в живых, быстренько допросили и, сломав им шеи, забросили вместе с ранее убитыми в цистерну растворяться.

Тем же вечером четверо в масках нанесли визит вежливости в кафе «Калинка» в Измайлове, в результате чего все руководство группировки Слона-младшего с ним во главе было перебито, и «Росмед» получил некоторую передышку, достаточную для организации собственной службы безопасности (этим занялись Боксер с Саней Котовым).

А потом он окреп, заматерел, стал концерном, и «наезжать» на него стало небезопасно для кого бы то ни было.

В общем и целом эта история запомнилась всем ее участникам безобразным скандалом, который учинил при расчете Саня Котов. Получив, как было обещано, пол-литра «Джонни Уокера», он начал нагло требовать еще сто пятьдесят граммов, мотивируя это тонкостью собственной натуры и ранимостью души. Когда ему в этом было отказано, гнусно выматерился и достал из портфеля два литровых «Баллантайна». Здорово они тогда впятером посидели. Тамерлан, кстати, не пил. Ему в качестве гонорара купили очень много говядины, которую он всю без замечаний схомячил.

Пытка, казалось, продолжалась вечно, и Волков понял, что силы его на исходе. Он валялся голый на животе на какой-то лавке. Было невыносимо жарко. Что-то твердое упиралось ему в шею так сильно, что он не мог пошевелиться. Страшной силы удары сыпались на голое тело, по лицу текли слезы и пот. Не в силах более терпеть этой муки, он с трудом открыл рот и прохрипел:

– Отпустите, дяденька, я расскажу, где партизаны.

– При чем тут партизаны, не нужны нам никакие партизаны, – голосом кота Матроскина ответствовал Бацунин. Придерживая тем, что осталось от левой ручищи, волковский загривок, он методично охаживал того эвкалиптовым веником с добавлением крапивы. «Нежно» приложившись еще несколько раз по спине и чуть ниже, он со словами: «Надо бы парку добавить, ты тут полежи пока» – на секунду ослабил хватку, положил веник Сергею на спину и взялся за ковш. Понимая, что второго шанса может не быть, тот пулей вылетел из парной, едва не вынеся головой дверь, и с размаху нырнул в бассейн. Волкову показалось, что вода вокруг него вспенилась и закипела. Из парной показался Гера.

– Вылезай, подлый трус.

Благоразумно отплыв на центр бассейна, Сергей сложил пальцы в кукиш и с наслаждением предъявил его Бацунину:

– Может, и трус, зато живой. И вообще, давай теперь я тебя веничком, а?

Странно, но факт: охотно лупя веником других, сам Бацунин в отношении себя этого не допускал: его грудь и спина были покрыты глубокими шрамами, и на этом смехотворном основании он утверждал, что не испытывает эстетического наслаждения при соприкосновении тела с веником, приводя этим в глубокое разочарование желающих взять реванш. Саня Котов, помнится, зарыдал в голос.

– Ладно, алкаш, пошли чай пить.

– Это другое дело, это мы с удовольствием, а варенье будет?

– Что с тобой, халявщик, сделаешь, так и быть, угощу...

Друзья перешли в предбанник, где, завернувшись на манер римских патрициев в простыни, сели гонять чаи. Первые чашки были выпиты в торжественном молчании.

И было отчего: чай у Геры всегда был отменный, и заварки он не жалел. Наконец, утолив первую жажду, Сергей вытер краем простыни щедро выступивший на челе пот и приступил к беседе:

– Тут такое дело... Вчера я видел Литвиненко.

– А он тебя?

– А он меня нет.

– Точно?

– Точно.

– Это радует. Насколько я понимаю, в ближайшее время у дядюшки Ли возможны летальные неприятности... Помощь нужна или сам справишься?

– Справлюсь, но помощь нужна. Судя по теплой встрече тогда на аэродроме, вы до того где-то встречались. Что ты знаешь о нем, чего я не знаю?

– Крайне немного. Мы до того пересекались всего раз в конце девяностого в Норвегии. Я туда, если помнишь, на неделю летал с Лосем и Рыжим. Там и познакомились. Что я о нем узнал? Да то же, что и ты: кругом блатной и полное говно по жизни.

– И это все? Скажем так, немного.

– Это не все. Там, в Норвегии, я познакомился с его куратором по линии ЦК. Недавно он ко мне приходил, хотел на работу устроиться.

– Взял?

– Нет, конечно. Он же алкаш и бездельник. Но, насколько я понял, Литвиненко он знает как облупленного и сдаст без особого колебания за очень скромные деньги.

– Сведешь?

– А то. Ладно, хватит о скорбном. Пошли шашлыки трескать, небось, уже поспели.

– Это мы с радостью.

В небольшом, но уютном спортивном зале на Академической аншлагов практически никогда не бывает. Дело в том, что туда ходят только «свои» – действующие офицеры ГРУ и пенсионеры этой почтенной организации. Зал существует на частные пожертвования (тот же Бацунин никогда не забывает отстегнуть на это дело денежку), заглядывающих с улицы желающих потренироваться встречают двое вежливых, но очень плечистых персонажей, именующих себя администраторами. Они вежливо спрашивают у пришедших клубную карточку и при отсутствии оной без лишнего хамства, но решительно просят нежелательных гостей выйти в дверь. Человек, не имеющий клубной карточки, может посещать зал только по приглашению члена клуба и с обязательной записью в специальную амбарную книгу.

Этот день не был исключением, и в зале присутствовало всего-навсего пять человек, причем один – в качестве зрителя. Этим самым зрителем был когда-то один из самых молодых и зеленых бойцов в группе подполковника Волкова Борюсик, позывной «Альт», а ныне – майор Борис Комиссаров, повзрослевший, изрядно заматеревший и сам уже командир группы. Время от времени по его просьбе Володя Лопатин, он же Боксер, «обкатывал» в ринге кандидатов на зачисление в группу, личности которых вызывали у командира этой самой группы вопросы. Поверьте, ничто другое не способствует яркому и выпуклому проявлению всех без исключения черт характера, в том числе и тщательно скрываемых, как небольшой дружеский спарринг. С Володей Боксером желательно.

Вот и сейчас, Комиссаров (уже даже неудобно называть его, как раньше, Борюсиком) не отрываясь смотрел на творящееся в ринге. И не он один: двое других физкультурников изрядно старше среднего возраста, один, работающий со скакалкой (судя по всему, выводя из организма последствия вчерашнего), и второй, меланхолично жмущий двухпудовые гири.

А посмотреть было на что! Не особо сведущему в боксе показалось бы, что Володю просто избивают. Без скидок на возраст и заслуги перед отечеством, жестоко и свирепо.