Чтение онлайн

— Вот видите, Вострецов, к чему приводит игра на бильярде.

Тот июльский день навсегда врезался Наташе в память, и неудивительно, тут уж любая женщина поймет ее.

Она предполагала, что ее соберутся послушать все москвичи, приехавшие с Прыжковым. На нее внимательно уставятся несколько пар придирчивых глаз, глаза людей, хорошо понимающих не только в музыке, но и в современной моде. А ведь встречают по одежке. Поэтому прежде чем продумать репертуар, Наташа подготовила наряд. Она не хотела удивлять москвичей экстравагантными туалетами, наверное, те видали многое. В столице проходят такие дефиле, что закачаешься. Но и предстать провинциальной фефелой тоже нельзя. Вдобавок нужно учесть, что стоят жаркие дни, а выступать придется в маленьком помещении. В конце концов, она остановилась на легком костюме сиреневого цвета с синей окантовкой на воротнике и рукавах. Хотела слегка укоротить юбку, но потом решила оставить все как есть. Костюм итальянский, родной, то есть сшит не по лицензии. Если юбка сделана чуть ниже колен, значит, сейчас так модно.'

Московский гость, как очень важная персона, жил в гостинице «Алмаз Урала». Чтобы освоиться в этом царстве комфорта и вышколенной прислуги, необходимо время. Впервые попавшая сюда Наташа оробела. Напряжение снял радостно встретивший ее на пороге номера Игорь Прыжков. Известный певец выглядел на удивление просто. Обычный парень в вельветовых джинсах песочного цвета и в полосатой рубашке навыпуск. И то и другое было сильно мятое. Он сразу усадил гостью за журнальный столик, который был сервирован нехитрой снедью: бутерброды с сыром, бананы, вафли и курабье. Из холодильника тотчас была извлечена бутылка шампанского, и как Наташа ни отказывалась, под энергичным напором Прыжкова ей пришлось выпить. Только тут она поняла, что до этого момента была сильно напряжена. После шампанского стало легко и весело.

— Непривычно пить вино с утра, — засмеялась Наташа.

— Ну, какое ж это утро, — возразил Прыжков, — двенадцать часов. Мы с вами еще запоздали. Пить нужно именно с утра. Выпьешь — и потом весь день свободен.

Постучавшись в дверь, зашел Шифман. Со своей неизменной улыбочкой он извинился перед Наташей за то, что не может сейчас ее послушать. Ему срочно нужно ехать в банк, перечислять деньги за аренду зала, но как только освободится, сразу приедет. Вслед за ним явился руководитель ансамбля. Он сказал, что за музыкантами неожиданно прислали машину с телестудии, просят их принять участие в ток-шоу. Он даже попросил Наташу перенести свое выступление на завтра, но Прыжков отчаянно запротестовал:

— Да как ты не врубишься, что у девушки настрой!

Руководитель начал оправдываться, и Наташа успокоила его:

— Да я прослушаюсь и сегодня, и завтра. Петь для меня — настоящее удовольствие.

— Учись! — громогласно закричал Прыжков. — Вот как должны вести себя настоящие артисты, а не делать все из-под палки, как ты и твой ансамбль. Наташа предложила замечательный вариант. За такое творческое горение нужно выпить.

Он снова наполнил фужеры, на этот раз три, и выспренно продекламировал:

— «Ведь если я гореть не буду, — в упор посмотрел на Наташу, — и если ты гореть не будешь, — не сводя с нее глаз, показал рукой в сторону руководителя, — и если он гореть не будет, то кто же здесь рассеет тьму?».

Когда все выпили, Игорь спросил:

— Знаете, кто это написал?

Наташа не знала.

— Назым Хикмет, турок. А перевел Давид Самойлов. Тоже не ахти какой русский. Ну да бог с ними, слова-то хорошие.

Закусив печеньицем, руководитель ансамбля, еще раз извинившись, ушел.

— А мне нравится! — воскликнул Прыжков с такой залихватской удалью, будто пытался кого-то переубедить. — Созданы идеальные условия. Можно послушать ваше пение, что называется, в стерильных условиях — без помех. Давайте для страховки закроем даже дверь, чтобы случайно кто-нибудь не ввалился.

Он запер дверь на ключ. Наташа сказала, что ей удобней петь сидя на стуле. Прыжков поставил стул посередине комнаты, а сам плюхнулся в кресло, стоявшее возле раскрытой балконной двери.

— Вы сами песни пишете?

— И свои пишу, и чужие пою.

— А слова?

— Стихи я сочиняю, но редко.

— Может, лучше начать именно с таких, где и слова и музыка ваши?

Наташа была благодарна за такое предложение. В глубине души ей хотелось предстать перед певцом больше автором, а не исполнительницей.

Ее голос лился под мерное звучание гитары. Прыжков слушал внимательно, не сводя с нее немигающих глаз и почти не шевелясь. После каждой песни он давал краткую оценку, которые раз от раза становились все восторженней, что вдохновляло Наташу до головокружения. Ей хотелось не переставая петь для этого красивого человека, такого чуткого, такого понимающего. Подумать только: она находится с глазу на глаз со знаменитым певцом! Тысячи женщин мечтают увидеть его хотя бы на сцене, хотя бы издали. Она же запросто сидит рядом с ним, и сейчас в целом никто больше не видит его.

Ей казалось, она пела очень долго. На самом деле прошло всего лишь полчаса, когда Прыжков предложил сделать передышку. Наташа была приятно удивлена его заботливостью. Сама-то она забыла о том, что Иван Иванович рекомендовал своим ученикам петь ограниченное количество времени, причем с частыми перерывами. Иначе можно повредить мышцы гортани.

Они подсели к столику, Игорь опять налил шампанское, предложил выпить за ее уникальный талант.

— Уникальность вашего голоса очевидна, — с мечтательным видом произнес он. — С таким талантом не пропадешь. Мне кажется, ваши песни являются одной из вершин современной музыкальной лирики. Вы даже не представляете, до какой степени я как певец, как человек искусства благодарен вам за поис-тине королевский подарок. Только по-настоящему богатый творец может быть столь щедрым…

Он не переставая что-то говорил, однако Наташа уже не улавливала смысла его слов. Только чувствовала, что от этой нежной интонации ей становится донельзя приятно, что ее тело наполняется загадочной силой. И ей трудно поверить, что девичьи грезы стали явью, что голос, который прежде с замиранием сердца слышала по радио, звучит возле ее уха, настолько близко, что его губы коснулись щеки, что горячие ладони певца касаются ее спины, под блузкой… И вот снова прошла вечность, его лохматая голова покоится на ее груди, сильные руки ласкают то плечи, то бедра.