Чтение онлайн

— Ой, с этим пистолетом сплошная нервотрепка. Я купил его, чтобы… — Андрей сделал небольшую заминку, и Турецкий понял, что ему не хочется произносить слово «пристрелить», — отомстить Дергаче-ву. Но мои товарищи отговорили это делать.

— Какие товарищи? Кто именно?

— А что — это имеет значение?

— Если я спрашиваю, значит, имеет.

— Многие отговаривали.

— Ой, Серебров, Серебров, — покачал головой Александр Борисович. — Пришли с повинной, я надеялся на чистосердечное признание, на содействие следствию. А вы пытаетесь убедить меня в том, что, купив пистолет, ходили и всем говорили, что собираетесь убить Дергачева. Так я и поверил. Сказали от силы одному человеку и то после долгих сомнений.

— Правильно, — неожиданно улыбнулся Андрей, пораженный прозорливостью следователя. — Сказал своему институтскому приятелю Игорю Монахову.

Неожиданно в кабинет вошел Меркулов. В отличие от Грязнова, появляющегося тут, стоило хозяину освободиться, Константин Дмитриевич заходил, когда у него выдавалось несколько свободных минут. Поэтому бывал здесь редко. Поздоровавшись, он сел на стуле возле окна, деликатно рассматривая задержанного.

Александр Борисович сказал Сереброву:

— Дальше все понятно. Монахов отговорил вас, предложив нанять каких-нибудь бандюг, которые сделают то же самое за деньги, и вы останетесь в безопасности. Если понадобится, к этому вернемся. Вы про пистолет продолжайте.

— Когда он мне не понадобился, я смотрел на него не как на оружие, а как на опасную обузу. По идее, выбросить нужно, но жалко — большие деньги потрачены. Оставлять где-нибудь — тоже опасно, да и где, своего дома у меня нет. Вот и таскал его с собой. И в Москву взял. Там я останавливался у своего дядьки. В чужом доме даже не знаешь, куда положить. Вот я и пришел с ним на концерт.

— То есть в некотором роде случайно? Направляясь во дворец, у вас не было конкретной цели — убить Прыжкова?

— Боже упаси! Я даже не знал, что он там будет.

Турецкий недоверчиво посмотрел на него:

— Вы что — афишу не читали?

— А там его фамилии не было.

— Почему?

— Не знаю. У меня эта афиша сохранилась. Я всегда вожу ее с собой.

«Потому что там впервые напечатана фамилия Козельской», — мысленно закончил за него Александр Борисович и спросил:

— Что произошло дальше?

— Когда во дворец приехал Прыжков, он со всеми разговаривал на повышенных тонах. С Козельской, со своим продюсером Шифманом. Потом Валерий Яковлевич вышел из прыжковской гримуборной и сказал Наташе, что ее выступление отменяется, потому что ту же самую песню, которую собиралась петь она, будет исполнять Прыжков. Она подбежала ко мне вся в слезах, ее всю трясло… Тут меня охватила такая ненависть к Прыжкову, что передать трудно. Мы с Наташей долго стояли в коридоре, она постепенно успокаивалась, потом сказала, что пойдет переодеться и мы отправимся домой. В это время в том конце коридора, который ближе к сцене, я услышал непонятный шум и подошел туда… Попить можно?

Жалостливым жестом показав на часы, мол, время подпирает, Меркулов молча вышел из кабинета. Выпив мелкими глотками стакан воды, Андрей продолжил:

— Среди группы людей стоял разъяренный Прыжков с пистолетом в руках, а несколько человек пытались отобрать у него оружие. Он же совершенно потерял человеческий облик. Раскраснелся и, брызгая слюной, изрыгал проклятия. Не переставая обзывал всех и чудовищно матерился. Я понял, что кого-нибудь он сейчас застрелит. А кого бы он ни убил, этот человек лучше него. Потому что гнуснее Прыжкова представить кого-либо трудно. Наглый вор, хищник, животное, которое не имеет права на существование. От таких гадов все зло на земном шаре. Тогда я выхватил свой пистолет и выстрелил.

После своей горячей исповеди Андрей сразу сник, и Турецкий понял, что сегодня допрос лучше прекратить. После такого эмоционального выплеска арестованному необходимо поостыть, иначе путного разговора не получится.

Прежде чем дать подписать протокол, Александр Борисович достал из ящика стола деревянную фигурку олененка. Увидев свой талисман, Серебров не мог скрыть чувств. Сначала он удивился, а потом взгляд его потеплел, ласковое выражение согрело глаза, неотступно смотревшие на подарок любимого учителя.

— Я так давно его потерял, что уже не надеялся увидеть, — произнес Андрей сдавленным голосом.

— Это, очевидно, тот самый талисман, который в свое время вручил вам Кизилов.

— Да. Я верил, что он принесет мне удачу. Да и сейчас верю. Где его нашли?

— Нашли 10 ноября 1999 года в нескольких шагах от места гибели Прыжкова. А насчет удачи… — Турецкий задумался, подбирая слова. — Даже если вы откажетесь от своих показаний, этот талисман является уликой. Он свидетельствует против вас.

— Я не откажусь. А он мне дорог при любых обстоятельствах. Можно будет когда-нибудь получить его обратно?

— Суд решит.

Утром, едва Александр Борисович появился в главке, Меркулов пригласил его к себе.

— Видел я его вчера у тебя, — сказал Константин Дмитриевич. — Внешне совершенно нормальный человек, и вдруг два убийства. В чем же корень зла? Ты спрашивал, что послужило мотивом преступлений? Небось сказал: «Как будто разум помутился».

— Я так вопрос не формулировал. Но Серебров сам пытался это объяснить. Вчера мы говорили только про Прыжкова. Так вот, оказывается, еще до пресловутого спора на тему, кому из двух звезд выступать последним, произошел другой нешуточный конфликт. Прыжков довел до слез землячку и коллегу Сереброва — Наталью Козельскую.

— Ту самую?

— Да, которая сейчас поет в Большом театре. Тогда же девушка должна была впервые в жизни выступать в Москве. Можно представить, что это для нее значило. Она и поет, и сочиняет песни — слова, музыку. Прыжков без разрешения выучил ее песню и заявил, что будет исполнять в этом концерте. Поскольку одним и тем же произведением зрителей пичкать не принято, то Козельской выступить он не дал.