Чтение онлайн

– Жаль только, на воле никак не могут утихомириться.

– Ничего, – улыбнулся Валера Кутаисский, пыхнув сигарой, – мы над этим работаем. Верно, Артур?

– Было бы очень, очень хорошо поскорее уладить все вопросы, – положив на бутерброд ложку черной икры, заметил Боря Туз. – Большому бизнесу нужно спокойствие. Да, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Банковская сфера не может развиваться в условиях нестабильности. К сожалению, власть в этой стране пока не может предложить нам ничего конструктивного. Вы посмотрите, нет, вы посмотрите, что происходит – мы по уши увязли в Чечне.

– Не мы, – уточнил Гурам, – а они.

– А какая разница? – резонно возразил Боря Туз. – Хотим мы этого или не хотим, но основная крыша у нас – государство. Государство определяет правила игры, а из этого следует все остальное.

– Боря, – с неудовольствием сказал Гурам, – ты умный человек, ты сделал много бабок, мы тебя уважаем за это, но иногда ты говоришь такие вещи, которых я не понимаю. Государство – это огромная прожорливая армия трусливых чинуш. Я ведь не только о тех говорю, которые сидят в исполкомовских кабинетах и во всяких там правительствах. Я и о тех, которые в погонах ходят. Им нужно только одного – денег.

– А если этого мало? – спросил Артур.

– Тогда им нужно много денег, – невозмутимо ответил Гурам. – Разница только в количестве.

– Извини, Гурамчик, – покачал головой Боря, – но мне кажется, что ты близоруко смотришь на вещи. Ты уж не обижайся, пожалуйста. Я сейчас, да, я сейчас объясню, как я все это вижу. Несколько лет назад государство впервые за долгие годы дало нам свободно вздохнуть. Многие этим воспользовались. Например, мы с тобой. Но ведь решение об этом было принято наверху. Да, да, наверху. И остались там в большинстве своем те, кто и был раньше. Согласись, Гурамчик, что это так. Они просто сменили маски. Поняли, что на идеях Ильича далеко не уедешь. Решили, что надо дать людям заработать и после этого стричь их как овец. Сейчас они этим и занимаются. Ты уж мне поверь, я бывал во многих коридорах.

Гурам хмыкнул:

– Ну и что? Я тоже бывал. Приходилось даже носить бумагу в конвертах.

– А! – обрадованно воскликнул Боря Туз. – Вот видишь, ты подтверждаешь мою мысль – государство устанавливает правила игры. А мы ему подчиняемся. Тех, кто не хочет подчиняться, оно рано или поздно убирает. Вспомни Отарика.

– А при чем тут Отарик? – недовольно спросил Валера Кутаисский. – Он был наш и никакое государство не грел.

– Именно об этом я и говорю, – с горячностью произнес Боря. – Обратите внимание – Отарик был человек серьезный. Создал собственную структуру. А государство решило, что он захотел слишком много свободы. И где теперь Отарик?

– Так ты думаешь, это дело рук… – начал Гурам.

– Именно так, именно так. Кто же еще мог стоять за убийством Отарика? Он же никому не переходил дорогу, кроме государства. Кто-то, наверное, в кремлевском кабинете решил, что Отарик стал слишком много весить. Из этого был сделан простой вывод.

– Не знаю, – засомневался Валера Кутаисский. – Я наводил справки, менты об этом ничего не знают. Если только это не…

– Ну договаривай, договаривай.

– Если это только не «Белая стрела».

Слава Соболь поморщился:

– Валера, ты веришь в эти сказки?

– Почему сказки? А этот – Саша Македонский?

– Который Глобуса убрал?

– Он же бывший мент. А ментами случайно не становятся. Мент – это по жизни. И у них таких стрелков навалом.

– Не знаю, – пожал плечами Слава Соболь, – я в это не верю.

– А мне приходится верить, – брезгливо поджав губы, сказал Валера Кутаисский, – я пока здесь живу, а не в Испании.

Предупреждая назревающий конфликт, Боря Туз торопливо продолжил:

– Есть «Белая стрела» или нет, не столь важно. Не будет ее, государство организует что-нибудь другое. Суть дела не в этом. Чтобы быть твердо уверенным в завтрашнем дне, необходимо ладить с государством, а еще лучше приручать его.

– Да они и так у нас с руки едят, – пренебрежительно отозвался Гурам.

– Сегодня едят, а завтра отвернутся, – заметил Артур.

– Что-что? – не понял Гурам.

– Это я так, вслух рассуждаю. Боря прав – нельзя во всем полагаться на случай. Надо создавать систему.

– Совершенно верно, Артурчик, – обрадовался Боря Туз, – нам нужны свои люди в государственной системе. Те, в ком мы уверены на все сто процентов.

Артур многозначительно посмотрел на Константина – мол, помнишь, о чем мы с тобой разговаривали?

– Сейчас для этого открывается много возможностей, – продолжил Туз. – Государство, может быть само о том не подозревая, дает нам в руки козырные карты.

– О чем это ты? – поинтересовался Слава Соболь.

– О выборах. Представь себе, Слава, в кресле руководителя, пусть даже местного уровня, сидит человек, который понимает наши нужды, сочувствует нам. А у него есть выходы и на прокурора, и на начальника УВД и так далее. И не снизу, как до сих пор, а сверху. У него всегда есть возможность выразить свою позицию в средствах массовой информации: в газетах, на радио, телевидении. Ведь они, что бы ни говорили, до сих пор подконтрольны власти. Если такой человек будет действовать в наших интересах, мы всегда поможем ему и деньгами, и связями. При определенных талантах со стороны такого человека у него открываются огромные перспективы. Как ты думаешь, Артур?

– Боря говорит дельные вещи, – согласился Артур. – И у меня есть на примете подходящий человек.

Саша Порожняк пришел в себя только к полудню. Болела голова, во рту ощущались сухость и жжение. Испытывая все симптомы классического похмелья, он выбрался из-под скомканного одеяла, натянул трусы и направился на кухню.

Катька, лежавшая рядом, сладко зевнула и простонала:

– Саша, куда же ты уходишь? Побудь со мной.

– Отлипни, – вяло буркнул он. – Пива хочу.

На кухне Порожняк первым делом заглянул в холодильник. Пива не было. Сохранилась только более чем наполовину опустошенная бутылка шампанского без пробки.

Проигнорировав известное замечание о том, что шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты, Порожняк приложился к горлышку. Облегчения он не почувствовал – напиток выдохся и своим вкусом ничем не отличался от яблочного сидра.

Холодное пивко принесло бы большее удовольствие. А еще лучше было бы принять соточку белой, но после вчерашнего загула сохранились лишь пустые бутылки.