Чтение онлайн

— Ударились? — спросил он нежно.

Валери взглянула на него, и они поцеловались. Впоследствии Робину, вспоминавшему об этой сцене, казалось, что Валери поцеловала его совершенно бессознательно. Он сам ничего не сознавал в ту минуту, так как кровь закипела в его жилах. Вернувшись в свою комнату, Робин почувствовал волнение, несмотря на свое желание остаться равнодушным. Валери же, лежа в кровати, говорила себе:

— Он любит меня, иначе не стал бы целовать. Как это удивительно, о, Робин, Робин!

Она была молода и надеялась вознаградить его за все перенесенные им страдания. Валери считала, что сумеет заставить его забыть о жестокости Лайлы. У нее было желание доказать ему, что значит истинная любовь, не имеющая никакого сходства с эгоистичной привязанностью, которую питала к нему Лайла.

Валери ревновала Робина к ней, однако ее утешала мысль, что «Лайла была замужней женщиной и Робин поэтому не мог ее любить по-настоящему».

Они встретились утром при ярком солнечном свете. Валери покраснела, а Робин снова испытал сладостное волнение, за которое презирал себя.

— Вы не ушиблись? — спросил он ее.

— Нет, вы спасли меня во второй раз.

Воздух казался необыкновенно мягким и прозрачным в этот солнечный день.

— Давайте устроим пикник, — предложила Валери. — Возьмем с собой завтрак и отправимся в лес.

Они медленно поехали по узкой тропинке…

— Как здесь хорошо, — произнесла Валери, спешившись на опушке леса и направляясь в прохладную тень. Она вскипятила воду для чая на спиртовой машинке, пламя которой ровно горело в тихом воздухе.

— Вы счастливы теперь? — спросила она Робина.

Он рассмеялся, стоя возле нее и глядя в светлые глаза. В смехе его звучала нежность, но Робин не сознавал этого.

— Да, — отвечал он ей.

И Валери сказала серьезным тоном:

— А это самое главное.

Они честно поделили завтрак, по окончании которого Валери легла на стволе срубленного дерева и закурила папиросу, глядя на Робина из-под полуопущенных ресниц.

— Садитесь возле меня.

Он подошел к ней, взял ее за руку и начал говорить прерывающимся голосом:

— Валери, вы знаете…

— Я знаю только то, — прошептала Валери, — что люблю вас, Робин, всем сердцем. — Она прижала свою молодую, прохладную, доверчивую щечку к его щеке. Робин обнял ее и покрыл бесчисленными, яростными поцелуями маленький ротик.

Наконец, он отошел от Валери, чувствуя ненависть к ней и к самому себе. Он целовал ее, надеясь испытать снова то, что когда-то чувствовал к Лайле, но не испытал ничего подобного. Он понимал, что не любит Валери, и считал себя негодяем.

— Нам пора вернуться домой, — сказал он тихо.

Они молча поехали верхом, и через некоторое время Валери произнесла:

— Я заставлю вас забыть о прошлом, Робин; это мое самое сильное желание.

Тогда он посмотрел ей прямо в лицо и сказал решительно:

— Валери, я недостоин вашей любви и не имел права целовать вас. Но болезнь и переживания последних месяцев выбили меня из колеи, и я…

Джордж ехал им навстречу.

— Для вас получено письмо из Ражоса, — обратился он к Робину. — Мартин сказал мне, что сам получил его, но забыл. Письмо ждет вас дома. Поедем дальше, Вал, — вам следует немного поупражняться.

Он ударил рукой по лошади Валери, и они помчались вперед.

Робин следил за ними взглядом. Опустил поводья, закурил папиросу и попытался разрешить мучивший его вопрос. Он не любил Валери. Отношение к ней было так же похоже на чувство к Лайле, как небо на землю. Он не знал, как выпутаться из создавшегося положения. Валери любила его. Эта мысль была ему неприятна, но в то же время волновала. Он отвел лошадь в конюшню, вытер ее и покрыл попоной.

Ему хотелось заняться чем-нибудь, чтобы не думать о принятом решении — пойти и честно объясниться с Валери.

Джордж снова позвал его, и Робину нужно было ответить.

— Идите сюда и выпейте коктейль домашнего приготовления, — кричал Джордж.

Робин пошел по выгоревшей от солнца траве, перепрыгнул через низкую ограду и увидел письмо, лежащее на столе, адресованное на его имя. Он узнал почерк Лайлы.

Глядя на письмо Лайлы, Робин испытал странное ощущение.

— Попробуйте коктейль, — произнес Джордж любезно. — Я сам изобрел эту смесь, она всем очень нравится.

Робин осушил стакан, и алкоголь, содержащийся в напитке, согрел его, так как несмотря на жаркий день ему было холодно.

Он говорил в течение нескольких минут с Джорджем, чисто механически отвечая на вопросы. Наконец, ему удалось ускользнуть и пробраться в свою комнату. Он стоял, держа в руке письмо и глядя невидящими глазами на полосу света, пробивающуюся через щели в закрытых ставнях.

Почерк Лайлы воскресил в одну минуту в его памяти то время, когда он подходил с бьющимся сердцем к почтовому ящику, надеясь найти письмо.

Она часто обещала написать ему и затем нарушала данное слово. Робин, помня об их условии, дожидался с нетерпением прихода почтальона, после чего Меджи Энн приносила ему пару счетов, деловые письма, — и мучительное ожидание начиналось снова.

Единственное послание от нее, которое он всегда носил с собой, Лайла сама разорвала в тот незабываемый летний вечер, когда объяснила ему, как неразумно хранить письма.

Он помнил еще теперь каждую фразу этого письма, его внешний вид — бледно-зеленая бумага с маленькой серебряной коронкой. Бумага стала такой тонкой, что оно начало распадаться на куски.