Чтение онлайн

Итка вскинула голову.

– Он искал амулет, который дает силу десяти медведей?

– Если бы только десяти, – очень сухо произнес Марко. – Как много ты знаешь о колдовстве?

«Знаний никогда не бывает достаточно», – сказал как-то Бруно, подводя итог одной из своих баек. Итка сделала глубокий вдох. В ушах забилось еще одно, маленькое сердечко. Мышка забралась наверх по ножке стола и прыгнула прямо к ней в ладонь; Итка почесала ее крохотную голову пальцем. По повисшей в воздухе напряженной тишине стало очевидно, что Марко расценил знак верно. Отпустив мышь восвояси, она решила спросить о другом:

– Зачем Гельмуту нужен был этот амулет?

Он как будто очнулся от оцепенения.

– А почему люди ищут власти? Гораздо важнее, зачем он теперь нужен Бруно. Он говорил тебе, что его мать была хаггедкой?

Итка, призадумавшись, отвела глаза, через бойницу заметила, как взметнулся черный конский хвост: «Нужно ее напоить. Вдруг она только выглядит такой безразличной, а на самом деле ей нужна забота».

– Нет, – наконец сказала она, – но я подозревала.

– А о том, что мы с ним почти год воевали бок о бок? – Итка только беззвучно открыла рот, Марко поджал губы и цокнул языком. – После случившегося Бруно не перестал думать о своем задании, но решил на время остаться в армии. В походе я узнал его достаточно. Уверен, теперь он убивает берстонцев с таким же задором, с каким резал хаггедцев. Он поделился со мной своей историей от самого детства до смерти отца, не называя никаких имен. Кроме одного – имени любимой женщины, которая помогла ему бежать из замка прежде, чем люди мачехи до него добрались. Когда Ветта сказала, что хочет назвать сына Войцехом, я подумал, будет правильно дать этому имени новую жизнь. Хорошо, что Свида исполнил мою волю. И хорошо, что ты не родилась мальчиком.

«Иначе ты и меня презирал бы, как Войцеха». В ее голос просочился яд:

– Может, тебе будет отрадно знать, что дядька страшно мучился перед смертью?

– Да, – прямо ответил Марко, – он это заслужил. Недостойный и мерзкий был человек.

Итка сорвалась.

– Ты меня бросил! – выкрикнула она ему в лицо. – Ушел и оставил своего ребенка на такого человека! Именно этот недостойный человек был рядом со мной, когда погибла бабушка!

– Я тоже там был, – спокойно возразил он. Она не спросила, как это вышло: он хотел рассказать все сам. – После поражения в Клюквенной пади – это было за год до конца войны – я перестал спать, потому что каждую ночь ко мне приходила Ветта. Звала на помощь, плакала, умоляла ее навестить. Я думал, что могу с этим жить, но потом мои сны превратились в кошмары. Ветта выла не своим голосом, корчилась в мучениях, впивалась мне ногтями в лицо. Это продолжалось неделю за неделей, и однажды я сдался. Покинул лагерь в темноте и помчался на запад, к ее кургану. Когда приехал в Ольху, она уже горела. До госпожи Берты я добраться не смог, только Гашека оттащил подальше от огня. Он был такой чумазый, что я даже не сразу его узнал. А тебя…

– Теперь я это помню, – сказала Итка. Как бы ей хотелось, чтобы Гашек мог быть здесь сейчас. – Почему ты не остался?

– Потому что я дезертир, – дрогнувшим голосом ответил Марко. – Недостойный, ничем не лучше Войцеха. Я бросил свой меч и потерял честь. Как можно после этого вернуться домой? – боль, с которой он произнес эти слова, отозвалась в Итке, как собственная. – О мире с Хаггедой я узнал, наверное, позже всех, и дела стали только хуже. Я искал смерти, которая имела бы хоть немного смысла – по крайней мере, больше, чем моя жизнь. Но получилось так, что я вытащил на берег человека, который едва не утонул в болоте вместе с груженым трофеями конем. Я представился чужим именем и не смог отказаться, когда он позвал меня к себе на службу. По дороге господин Артуш без умолку болтал о своей жене: как встретил ее много лет назад, как она была богата и благородна, а он отважен и влюблен. Рассказывал, что добивался ее руки, принося на блюде одну за другой головы хаггедских воительниц. Когда подъезжали к замку, тыкал пальцем в башню, с вершины которой она выкрикнула «да». Так я попал в Сааргет.

Итку передернуло: «Бруно, сааргетский ублюдок». Она почти ощутила на себе прожигающий взгляд его зеленых глаз.

– Ты знал, что это за место?

– Выяснил через некоторое время. Артуш сделал меня начальником стражи, и один из моих подчиненных обмолвился, что здесь когда-то заживо сожгли женщину, любовницу господского ублюдка. Постепенно все встало на свои места. Сразу после свадьбы сестра Бруно объявила награду за его голову, поэтому он так внезапно исчез на одной из стоянок. Я спрашивал Артуша, чем все кончилось, и из его слов понял, что она своего добилась. Им не стоило знать о моем знакомстве с Бруно, а вот о том, кто я такой, они догадались быстро. Договорились, что это останется в кругу семьи. Несколько лет все было спокойно, – голос Марко словно оттаял из-подо льда. – Я обучал близнецов обращаться с оружием, младшего помню еще в колыбели. Близнецы – это мальчик и девочка. Артуш сначала был против того, чтобы его дочь тренировалась вместе с братом, но госпожа Мергардис его убедила.

Стало тесно и душно, вернулись непрошеные воспоминания: последние слова этой женщины были о ее детях.

– Значит, так ее звали, – тихо сказала Итка, сглотнув подступившую к горлу желчь. – Мергардис – красивое имя.

Его лицо еще сильнее осунулось и помрачнело.

– Она мертва, да?

Итка едва заметно кивнула: «Да, и я участвовала в ее убийстве». Он не сдержался и ударил кулаком по стене так сильно, что задрожал стол. Ей показалось, будто она слышит нечто похожее на скрип старого колеса – так сложно Марко было взять себя в руки. «И по чьей же вине я родилась преждевременно?» – думала Итка, чувствуя, как катится по спине капля пота.

– Ох, – вздохнула она и, расстегнув кафтан, жадно отпила воды из кувшина.

– Пусть Бруно думает, что победил, – процедил Марко, будто вовсе не замечая духоты. – Он еще не знает этих детей. Госпожа воспитала их в ненависти ко всему хаггедскому, а сила ненависти разрушительна. Смерть отца сплотила их еще теснее, а теперь… без матери они будут стоять друг за друга горой. Хотя, конечно, у всех есть свои слабости, – заговорил он несколько мягче. – Мергардис боролась с ранним пристрастием Освальда к девицам и выпивке, но что поделать, если он растет среди виноделов? В Сааргете всегда откупорена по меньшей мере одна бочка красного. А что до Ортрун… – Взгляд Марко стал потерянным, будто мысли его унеслись далеко. – Ты чем-то на нее похожа. Не лицом, но…

– И в этом ее недостаток? – скривилась Итка.

– Нет, конечно, нет, – снова пришел он в себя, – извини меня, я отвлекся. Беда Ортрун в том, что она, возможно, бесплодна. У нее не бывает женских кровотечений, хотя она твоя ровесница. Госпожа Мергардис держала это в строжайшей тайне, советовалась с лекарями и надеялась, что со временем все наладится. Но когда с брачным предложением прибыл гонец от Корсахов, ей пришлось согласиться.

Марко рассказывал об этом с таким спокойствием, что Итка напряглась: «Он отдает себе отчет в том, как эти сведения можно использовать?»

– Похоже, тайна не так уж строга, раз в нее посвящен мужчина.

– Госпожа не знает, что я знаю, – по ошибке сказал он о ней, как о живой. – Ортрун мне доверяет. Может быть, даже чрезмерно.

«Это точно», – отметила про себя Итка, покрутив в руках ясеневую ложку. Что за угрюмый дом: всего одна ложка, всего одна миска и хозяин, который не ждет гостей.

– Погоди, – зажмурилась она, чтобы не упустить внезапную мысль. – Если ты все эти годы жил в Сааргете, кто тогда притворялся Горуном Жильмой?

– Никто им не притворялся. Эта хижина, и частокол, и ловушки – все его рук дело. Не знаю, как, но он выжил в том длинном доме, выполнил задание Гельмута и вернулся домой с помутненным рассудком. Я встретил его случайно, когда вытаскивал Освальда с чужого сеновала, и Жильма едва не выдал мое настоящее имя всей округе. Кричал, что из-за амулета на меня падет гнев Матушки, как когда-то на моего брата. Мне пришлось отправить парня домой, оттащить Жильму за угол и убить. Как оказалось, за нами наблюдали. Вероятно, люди Бруно должны были схватить Освальда, но заподозрили, что я что-то знаю, и передумали гнаться за ним. Я их не ждал и не справился, а после… – Он нервно сглотнул. – Они узнали от меня почти всю правду. Войцех стал крайним. Будто бы обчистил карманы Гельмута после убийства и где-то припрятал все, что нашел. Они не собирались избавляться от меня, пока не достанут Корень, и я сбежал при первой возможности.