Первые ступени
Шрифт:
Всем этим ученые занимались и раньше, и многие проблемы в той или иной мере уже были решены. Но программа МГГ предусматривала и нечто совсем небывалое — создание искусственного спутника Земли, изготовленного человеческими руками небесного тела, вращающегося вокруг земного шара со скоростью около 8 километров в секунду. Возможность запуска и существования такого тела теоретически была обоснована очень давно, однако нужную скорость спутнику могла придать только могучая ракета. И такая ракета в Советском Союзе была создана.
«Подобно тому как в 1492 году первое путешествие Христофора Колумба, — писалось в одной из книг, — послужило толчком для бурного развития географических исследований и открытий, так и запуск искусственного спутника Земли должен послужить первым шагом в исследовании и освоении космического пространства». Новыми Колумбами стремились стать ученые и инженеры Америки, Англии, Франции. «Поднимали паруса» и мы.
Сергей Павлович проектированию искусственного спутника уделял очень много внимания. Непосредственно же проектными работами руководил его заместитель Константин Дмитриевич.
В одном из секторов проектного отдела велись сложнейшие расчеты, рисовались различные варианты конструкций, прорабатывались вопросы радиосвязи, тепловых режимов, энергопитания. В общем-то все эти работы для отдела были не новы, так как ракеты здесь проектировались уже много лет. Но искусственных спутников для своей планеты делать не приходилось.
На следующее утро я встретил Михаила Степановича.
— Ну-с, товарищ ведущий конструктор, теперь вы обрели заместителя! А знаете ли вы, что ваш зам до сих пор по роду своей работы не имел никакого отношения к тому, в чем он должен вас замещать?
— Ладно, ладно. Тебе же Сергей Павлович вчера достаточно четко ответил на подобный вопрос.
— Ну, то Сергей Павлович, а ты же ведь знаешь, что ни проектными, ни конструкторскими, ни производственными делами я не занимался. Ведь я кто? По образованию инженер-радиотехник; по «опыту работы», как в анкетах пишут, инженер-радист. А здесь?..
— Не трать время. Пошли к Константину Дмитриевичу, доложим ему вчерашнее решение Сергея Павловича — и за работу.
Мы поднялись на третий этаж. Вокруг стола в небольшом кабинете, несмотря на ранний час, уже стояли несколько инженеров. Мы подошли, поздоровались. Заместитель Королева, улыбнувшись, протянул руку:
— Ну что ж, поздравляю с новой работой!
Представляться не пришлось.
В кабинете обсуждался, как я понял, вопрос терморегулирования спутника. Из технических терминов, достаточно густо украшавших речь инженеров, только редкие слова, вроде «вентилятор», «блок автоматики», имели для меня конкретный смысл. Остальные же — вроде коэффициента А и Е, электрохимического полирования, термического сопротивления — оставались пустым звуком.
Послушав сей разговор еще минут десять, я, незаметно толкнув Михаила в бок, вышел вместе с ним в коридор.
— Ну знаешь, хорош у тебя зам. Хоть бы что-нибудь понял я из этого разговора!
— Бросай скулить! Что ты, в самом деле?
— Да я не скулю! Я говорю, что все это заново изучать придется.
— Вот это верно. Литература есть, схемы есть, люди есть. Ребята тебя знают, ты их тоже. Осилишь…
Несколько дней я почти не появлялся на третьем этаже: рылся в отчетах, тормошил справочники, штудировал книги и, хоть самолюбие страдало, частенько просил то одного, то другого инженера подробнее рассказать обо всем новом и непонятном.
Лишь в вопросах, которые касались радиотехники, электроники, источников питания, было полегче: это было свое, родное. Правда, Михаил Степанович как-то утешил меня, сказав, что в спутниках Земли, как он понимает, две трети, а то и три четверти веса и объема будет занимать электроника.
— Так что не тужи, друг, двадцать пять процентов дела освоишь, остальные семьдесят пять — это твой хлеб!
Но даже «свой хлеб» не выпекался легко. Конечно, чем труднее, тем интереснее, не заскучаешь! Но начало тем и хорошо, что не бывает бесконечным. Постепенно я стал осваиваться. Мне много и часто помогал Михаил Степанович, да и с Константином Дмитриевичем, несмотря на его занятость, удавалось потолковать.
Затем я взялся за чертежи, в которых воплощались все наши мысли, споры, расчеты. Рождалось новое. Это новое на чертежах обозначалось двумя буквами — ПС, что означало «простейший спутник» (так сухо и буднично был окрещен столь необычный аппарат). Вскоре ПС вычерченный стал превращаться в ПС настоящий. И превращение это было результатом обычной повседневной работы большого коллектива специалистов. Много интересных и поучительных событий происходило в те дни. Время сгладило их из памяти, да и память не очень старалась тогда запечатлеть все происходящее. Но главное — энтузиазм — никогда не забудется. Ругались, спорили, дружно соглашались, опять ругались. Срывались установленные сроки, но в следующие дни упущенное наверстывалось. В общем на заводе привычно крутилось колесо изготовления нового заказа.
Так было, пожалуй, до одного августовского дня, когда в цех зашел Сергей Павлович. Все знали о его строгости, и к каждому его посещению, если об этом заранее удавалось узнать, готовились особенно тщательно. Так было и на этот раз…
— А ну, покажите, — обратился он к начальнику цеха, встретившего его у входа, — где вы будете собирать ПС?..
Опуская подробности этого посещения, скажу, что вскоре в цехе появилась специальная свежепокрашенная комната с шелковыми белыми шторами на окнах. Слесари-сборщики облачились в белые халаты, надели белые перчатки, ибо технология требовала особой чистоты (оболочки спутника были полированы). Детали спутника клали на подставки, обтянутые бархатом. На монтажников, работавших в специальной комнате и тоже щеголявших в белых перчатках и халатах, смотрели как на жрецов древнего божества.
Рядом в громадном цехе день и ночь готовили ракету-носитель, за которую отвечал Михаил Степанович. Поскольку я отвечал за спутник, а ракете и спутнику полагалось появиться на свет одновременно, то в течение дня приходилось выкраивать минутку, чтобы забежать в соседний цех посмотреть, как там идут дела, и прикинуть, не отстаем ли мы сами.
Как во всяком новом деле, раз за разом возникали какие-нибудь осложнения. Под конец немало хлопот доставил нам антенный кронштейн. Его испытания показали, что конструктивно он несколько недоработан, но времени на доводку уже не оставалось. Поэтому, желая все подготовить в срок, мы, по правде говоря, иногда проявляли ужасную моральную неустойчивость и молили господа бога, чтобы он послал ракетчикам маленькую, самую малюсенькую задержку, которая предоставила бы нам время на доработку кронштейна.