Чтение онлайн

Итак, нижний этаж отводился для ГКЖ — герметичной кабины животного. Такая кабина уже была построена на одном из заводов и успешно обживалась четвероногими иждивенцами биологического института.

В кабине конструкторы предусмотрели все необходимое для жизни животного: питание (автоматическая кормушка), воздух, благоприятный «климат» (системы кондиционирования и терморегулирования).

Однако животное на орбите должно не только жить, но и передавать людям сведения о всех главных процессах в своем организме; и в кабину помещаются приборы для измерения кровяного давления, биотоков сердца, движений животного, частоты его пульса и дыхания.

С борта второго спутника на Землю должно было поступить во много раз больше информации, чем с первого, для этого требовалась подходящая радиотелеметрическая система. Инженеры «перекопали» все существующие «телеметрии» — к счастью, у них был неплохой выбор. Подходящих систем было несколько, и они уже не раз проверялись на ракетах, в том числе и межконтинентальных.

Вот заговорил я о телеметрической системе и чувствую необходимость «замедлить» свое повествование и сказать добрые слова тем товарищам, которые так много сил и таланта отдали разработке и созданию этих совершенно необходимых для новой техники средств. Действительно, ракета — это не самолет и не автомобиль, на ее борту нет человека, она летит на таких высотах, что с Земли ничего не увидишь и, конечно, ничего не поймешь. А ведь ее «нутро» до предела насыщено самыми различными автоматическими приборами. Кто скажет, как они работают в полете? Конечно, если все хорошо, если она пролетела заданное расстояние и попала в заданный район, то и вопросов нет. Но если что-нибудь не так? Как узнать, «кто подвел»? Какое звено оказалось слабым? Что надо переделать? На все эти вопросы может дать ответ только телеметрическая система. Только она может определять с помощью маленьких чувствительных датчиков температуру и давление, фиксировать вибрации, обороты насосных систем, токи и напряжения в источниках питания и многое, многое другое. Сотни датчиков располагаются во всех ракетных приборах и узлах, провода от каждого датчика подходят к специальным преобразующим и переключающим приборам. Они же из того «сигнала», который прислан датчиком, делают свой сигнал и передают его затем по радио на наземную приемную станцию. Чтобы не было путаницы, сигнал каждого датчика располагается в общем ряду всей информации на своем строго определенном месте.

Все эти сложные телеметрические системы и методы передачи информации, крайне необходимые на ракетах, еще более важны на космическом аппарате. В конце концов ракета может выполнить свою задачу и без телеметрии (лишь бы не было аварии). Для спутника же телеметрия — это все! Нет информации — нет результата!

Такие «умные» радиотелеметрические системы были разработаны в конструкторском бюро, которым руководил большой специалист, в те годы еще молодой ученый, Василий Федорович. Меня с ним связывало давнее знакомство, начавшееся довольно необычно.

Окончив в 1940 году десятилетку, я осенью был призван в армию. В 1941-м попал на фронт, вернулся в 1946-м. Сразу заняться учебой мне не удалось: начал работать, и только через несколько лет поступил в институт. Василий Федорович возглавлял там одну из кафедр, и познакомиться мне с ним пришлось на приемном собеседовании. Я лично собеседником остался доволен, но он?..

Кроме преподавательской работы, Василий Федорович руководил группой конструкторов, разрабатывавших радиотелеметрические системы для разных целей, и я надеялся, что на этой почве у нас с Василием Федоровичем должно установиться неплохое взаимопонимание.

Шли семестры, шли сессии. И вот на одном из экзаменов по предмету, который читал сам Василий Федорович, мне достался билет: «Разрывная трактовка работы блокинггенератора». Радиотехники знают, что такое «блокинг»; понять, как он работает, можно, но теоретически объяснить — невозможно; по крайней мере так казалось в ту пору нам, студентам. Однако «разрывная трактовка», как кто-то нам сказал, была детищем Василия Федоровича, это был его конек, но конек, скажу прямо, норовистый: многие вылетали из седла.

Прочитав в билете вопрос, я почувствовал себя лежащим на земле, а над головой моей занесенное «блокингованное» копыто.

Дальнейший ход событий подтвердил наихудшие мои предчувствия: в зачетной ведомости не очень уж и каллиграфически, но четко и жирно была выведена цифра 2.

О, как я был обижен! На весь белый свет! На Василия Федоровича! На себя! И еще черт знает на кого! Нет, надо же, коллеги, можно сказать, соратники, и вдруг — двойка!

Частенько, уже потом, при встречах и беседах, мы вспоминали с Василием Федоровичем этот казус, стоивший мне диплома с отличием. Звонит он, например, по телефону и просит не жаловаться Сергею Павловичу на аппаратуру, вовремя не привезенную его товарищами, или не обращать внимания на перетяжеление очередного прибора на какие-то там полкило против согласованного веса.

— Нет, нет, уважаемый Василий Федорович, — отвечал я наигранно официальным тоном, — согласиться с вашим предложением не можем!

— Ну послушай, ну будь же человеком!

— Что, что? Плохо слышу! Алло! Алло!

— Я тебя прекрасно слышу!

— Ах, прекрасно слышишь? Это замечательно! — И я переходил на зловещий свистяще-шипящий тон. — А не помните ли вы, уважаемый Василий Федорович, как однажды зарезали на экзаменах человека? А? И он поклялся мстить вам! Мстить по законам кровной мести! Вендетта!

— Пошел к черту! Я ж с тобой серьезно говорю.

— И я, уважаемый Василий Федорович, серьезно, очень серьезно. Признайтесь, что в те доисторические времена вы допустили колоссальную ошибку!

— Ну признаюсь, признаюсь, дьявол с тобой!

— Вот так-то! Ну ладно, будем считать, что договорились!

Присутствовавшие при подобных диалогах ребята обычно покатывались со смеху…

Но вернемся ко второму спутнику. Нужна была телеметрия. Однако имеющиеся ракетные приборы не были рассчитаны на длительную работу да еще в условиях космического вакуума, в герметичном же контейнере, где располагались радиопередатчики, свободного места не было. Телеметрию можно было установить только на самой ракете. Вот и требовалось какое-то смелое, связанное с определенным риском решение. Его и нашел Василий Федорович.

Дело было так. Присутствовавшие на очередном совещании у Сергея Павловича главные конструкторы, обсудив состояние работ над вторым спутником, подошли к вопросу о телеметрических измерениях. В кабинете повисла тишина, никто не мог предложить чего-либо приемлемого.

— Позвольте, Сергей Павлович, мне, — поднялся Василий Федорович. — У нас есть подходящие приборы, которые подойдут и по весу и по габаритам, но они недостаточно герметичны. Мы беремся, если нам помогут, в самый короткий срок сделать то, что нужно.

Это было необычно: на всю «теорию и практику», необходимую для установки прибора, требовалось обычно немалое время, а его оставалось два-три дня. И предложение Василия Федоровича пришлось очень и очень кстати.

Через три дня приборы были проверены в барокамере, результаты оказались хорошими, и телеметрическая система для второго спутника была сделана в срок.

Оставался еще один нерешенный вопрос. Допустимый вес не позволял взять на борт большого количества аккумуляторных батарей, а спутнику полагалось нормально функционировать и посылать информацию по крайней мере в течение 7 суток. Этого можно было добиться, только включая передатчик телеметрической системы в зонах приема наших наземных станций и выключая при уходе спутника из этой зоны. Иными словами, передатчик должен был автоматически включаться в какие-то определенные моменты времени, работать нужное количество минут, а затем выключаться.