Чтение онлайн

Обрывки разговоров, долетавшие до Игоря, ему совсем не понравились. Презрение спасителей, оценивающие взгляды охраны — всё подсказывало, что будущее выглядит не слишком оптимистично. Алиса тоже слышала разговоры и тревожно поглядывала на мужа. Да и, в принципе, среди выживших с трассы воцарилось стойкое уныние.

Из леса продолжали выходить группы людей. Чтобы согреться на морозе, Игорь, Алиса и дети принялись тихонько пританцовывать. То же делали и многие другие «спасённые». Можно было бы запалить костёр. У Игоря даже зажигалка имелась, но надо было дойти до леса и собрать дров. А к лесу никого не пускали.

Один пёс чувствовал себя отлично. Он ласкался то к Игорю, то к Алисе, то к детям, вызывая у последних бурный восторг.

— Что с нами будет? — тихо спросила Алиса у мужа, выгадав момент.

— Не знаю… — ответил Игорь.

Он так вымотался, что сил говорить уже не было. И, почувствовав его состояние, жена отстала с вопросами. Прошёл час, второй. Люди из леса выходили всё реже и реже. Затем поток спасённых иссяк окончательно, а вскоре появились и группы спасателей. В одной из них Игорь приметил того седого мужчину, которого успел запомнить.

Вскоре среди охраны наметилось какое-то движение. Спасатели присоединились к ним, а потом все вместе устремились к новеньким. И принялись окриками и тычками под рёбра сгонять их в колонну. Игорь крепко вцепился в семью, чтобы не потерять друг друга. Жена поняла его без слов, дети — тоже. Так вместе их и затолкали в один ряд. Оказалось, что страхи Игоря были не напрасны: над всей колонной повисли крики. Люди пытались найти своих…

— Так! Слушайте сюда, статы! — над колонной спасённых раздался зычный голос. — Я объясняю один раз! А вы слушаете и запоминаете! И потом не надо, когда вас будут наказывать, плакать и говорить, что вы не поняли!

Разговоры и крики стали стихать. Люди пытались рассмотреть, кто это говорит, но голос как будто из воздуха доносился:

— Все вы — статисты, рекруты, мясо! Вы никто, и звать вас никак! Сейчас вы все отправитесь с нами в Лёдное! Это наш город! Там вас распределят между вашими кураторами! Будете хорошо себя вести — станете сервами при хозяине! Будете вести себя плохо — станете рабами. Вам всё ясно?.. Впрочем, неважно! Вам тут никто ничем не обязан. Вас спасли, только чтобы вы работали на благо Лёдного! И за своё спасение вы нам должны! Потому что вы — мясо! Так что хватит орать и плакать! Ваше нытьё никого не трогает! Не надо искать своих родных. Нет у вас больше родных, близких и прочих. Вы мясо — у мяса не бывает семей, родных и прочей чуши! Вам сказали идти — идёте. Сказали что-то делать — делаете. Плохо делаете — наказание. Хорошо делаете — избежите наказания. Всем насрать на то, что вы хотите! Не заслужили! Всё!.. А теперь замолчали и слушаем приказов! Впрочем, вы и не сможете сопротивляться…

Голос замолчал, а охранники принялись кричать, чтобы колонна двигалась вперёд. Они находили тех, кто медлил, и такому бедолаге доставалось по хребтине палкой или древком копья. Их гнали, как скот. И самое неприятное заключалось в том, что люди покорно выполняли этот приказ… Даже родные Игоря!

Дети и жена молчали, как будто не в силах что-то сказать. Он пытался растормошить жену, но ничего не получалось. Алиса только с отчаянием смотрела на него. И молчала, как приказано…

За лугом началась новая дорога. Она была более прямой, широкой и явно нахоженной. Толпу гнали мимо каких-то небольших поселений с маленькими домиками и постройками, напоминавшими теплицы… Мимо лесозаготовок, мимо каких-то больших строений… Идти пришлось часа два.

Впереди показался городок. Он был окружён кирпичной стеной с воротами и надвратной башней. Судя по тому, что Игорь видел, ворот в город вело не меньше трёх. У тех, к которым гнали собранных статистов, уже собралась толпа. Среди собравшихся явно царило оживление. Они все ждали чего-то, и Игорь даже догадывался, что ждут их…

Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. А когда первые ряды достигли толпы, и оттуда начали выцеплять людей, которые кто безропотно, кто с криками — шёл, Игорю совсем поплохело. Чем ближе подходила их очередь, тем более неприятные подробности обнаруживались…

Стоящие у ворот местные жители выбирали, кто из спасённых пойдёт с ними. При этом здесь всем явно было плевать, кто кому и кем приходится. Те немногие семьи, которые добрались до спасения, у ворот Лёдного разлучали. Девочку лет восьми оторвали от мамы. Ей сказали идти, и она пошла, ревя и оглядываясь. И только на полпути в этом отлаженном механизме что-то сломалось: ребёнок развернулся и кинулся назад с криком «Мама!»… Но ровно до прямого приказа одного из встречавших…

— Алиса, поговори со мной! — попросил Игорь жену, похолодев от ужаса.

Он видел, как на морозе, подчиняясь приказам, начинают раздеваться спасённые. Прямо догола. Как личные вещи — и всё, что людям удалось унести — отдают в руки новых «хозяев». А дети и Алиса по-прежнему ничего не отвечали…

— Милая, говори! Пожалуйста! — попросил он, почти взмолившись.

Жена отчаянно смотрела на Игоря, но её рот как будто не раскрывался. Не менее отчаянные взгляды были и у его детей. И всё-таки нарушить приказ они не могли. Хоть дети и рыдали в три ручья, а жена мотала головой, пытаясь не заплакать…

Похоже, лишь на Игоря не действовали приказы местных. И на пса, который просто крутился рядом, а иногда садился на землю и нахально зевал во весь рот. Почему не действовали? Ответ был где-то совсем близко. Игорь вспоминал то, что слышал от «спасителей». Каждое слово. О том, что они — никто. Что они обязаны подчиняться. Что они — статисты, рекруты и мясо.

Статисты… Странное и знакомое слово…

И тут Игорь вспомнил:

Статус «статист» изменён на статус «личность».

Вчера вечером, а как будто где-то в прошлой жизни… Сидя за рулём своей машины, он потерял сознание от боли, когда увидел эту надпись. Он не статист! Не мясо и не рекрут! Он — личность! Что бы это здесь ни значило…

— Вы моя семья! Говорите! — в отчаянии прошептал Игорь. — Говорите же!..

И в этот момент жена и дети, наконец, сбросили жуткое молчаливое оцепенение.

— Боже мой, наконец-то!

— Папа, как ты это сделал?

— Папа — волшебник!

— Молодец папа!