Чтение онлайн

В порт они прибыли на закате, причалы были заполнены кораблями, словно солёные огурцы в бочке, но ещё множество каменных ответвлений было свободных. Пришвартоваться помогли подбежавшие чернокожие рабы, Форст понял это по кожаным ошейникам с металлическими бляшками и печатью на них, видимо всем, кто являлся чьей-то собственностью, подобные отличительные знаки были положены законом. Рабы склонились в пояс и просили дождаться коменданта, т. к. таможенный управляющий уже покинул порт. Через четверть часа появилась большая группа солдат во главе с хмурым комендантом, тот был не брит и не совсем трезв.

— Вас приветствует порт священного города Эмджуято! — Добавив чуть слышно. — Чтоб его на дно морское. — И уже обычным голосом. — Я — лейтенант портовой стражи, сегодня исполняю обязанности коменданта порта. — И шёпотом. — Дохлого восьминога ему в глотку.

— Моё имя Корвус де Конте. — Продолжил он. — С кем имею честь?

— Форст, сын Старда. Купец. — Просто представился северянин.

— Купец? — Поднял правую бровь лейтенант. — А Элизабет, — он указал рукой в сторону пиратского корабля, — вы, очевидно, купили? — Улыбнулся он.

— Конечно, я же купец. — Вернул улыбку парень.

— Позвольте тогда узнать, не находится ли прошлый хозяин этого прекрасного судна на его борту?

— Где находится предыдущий хозяин мне не ведомо. — Развёл руками «купец». — На моём судне его нет, вы можете убедиться в этом сами.

— Можем и будем. Айги, прочешите обоих «купцов». — Отдал команду лейтенант, сопровождающим, и те быстро рассредоточились по двум кораблям.

Вернувшись, они доложили, что кроме команды корабля, состоящей только из блэков, никого нет.

— Купчей на имущество, при себе, разумеется, нет? — Ухмыляясь, обратился офицер к Форсту.

— Продавший их мне, очень торопился, и к моему великому сожалению не оставил никаких бумаг. — Снова сделал расстроенное лицо парень.

— Надеюсь, эта крыса кормит рыб на дне морском. — Высказал Корвус и крепко выругался. — Айги, отбой тревоге!

Внушительных размеров блэк из стражи отдал команду, и вся делегация проследовала по причалу, оставшийся исполняющий обязанности коменданта порта обратился к северянину уже неофициально.

— Форст, значит… Скажите, если это не секрет, где произошло… эм, подписание акта купле-продажи? — Подмигнул он парню.

— У рифов к северу, мы на ночь бросили якорь на выходе из большой протоки меж двух гряд, там он и пошёл на абордаж. — Не стал увиливать парень.

— Змеиный тракт? — Удивился лейтенант. — Опасное место для стоянки на ночь. Хм… И вы одолели его шайку столь незначительными силами? Кстати, куда уходит ваша команда?

— Они не моя команда, они были узниками на этом судне, фактически рабами, теперь они свободны. — Форст счёл лучшим выходом не отвечать на первый вопрос.

— Вы мне нравитесь, Форст. — Снова улыбнулся он и, достав неведомо откуда бутыль, отпил из неё. — Вы, ведь, первый раз здесь? Первый, ага. В общем, не переживайте, ваш караван я оформлю задним числом. Так что комендант, чтоб ему пусто было, и его ручная шавка — казначей сэр, мать его, Локтус ни о чём не догадаются, недостачу они и не заметят, при таких-то аппетитах взяточничества спишут друг на друга и снова погрызутся. — Захихикал Корвус. — Товары продаются на припортовом рынке, или же если у вас редкий груз или в больших количествах, можете заключить сделку в одном из местных трактиров. Советую посетить «Костяную ногу» — очень даже приличное для порта заведение, там собираются именитые корабелы этого города, что, в принципе, не исключает риск обмана, будьте в этом осторожны, Форст.

— Благодарю за столь полезные советы. — Он сделал лёгкий поклон. — Скажите, а корабли продавать там можно?

— Корабли? — Поперхнулся лейтенант. — Элизабет? Вы не шутите?

— Вполне серьёзно. — Непонимающе ответил северянин.

— Форст, вижу, вы много не знаете. Возможно, если вы согласитесь составить мне компанию по употреблению северного утурского [4] , я вам что-нибудь и растолкую.

— А это не будет…

— Расценено как умышленное спаивание дежурного офицера порта? — Закончил за того фразу. — Не будет.

— А разве вам…

— Можно употреблять на службе? — Снова попал в точку лейтенант. — Плевать я хотел на такую службу.

— Тогда, прошу на борт. — Указал на сходни Форст, решив хоть как-то отблагодарить столь благоприятное расположение незнакомого человека.

Корвус окрикнул поджигающего масляные фонари раба.

— Передай Айги, пусть выставит у прибывших купцов караульных на ночь, я буду тут. Ах, да, пару бутылок утурского ещё принеси от него и закуски.

Взойдя на борт, лейтенант будто превратился в маленького ребёнка, всюду ходил с выпученными по-детски глазами. Вид безусого юноши портили лишь усы, да отборный мат, которому позавидовали бы любые грузчики. Как позже узнал Форст, он не раз бывал на этой палубе, омытой кровью сотней людей. Несколько раз Элизабет пытались брать на абордаж, но Сандр отбивал атаки и уходил на мели, где большая осадка кораблей береговой охраны не позволяла им нагнать пирата. И вот он на ней, и ни в качестве победителя, но в качестве гостя. Без крови, трупов, ран, потерь друзей и сослуживцев, думал ли он, что когда-нибудь такое случится?

— Я жаждал этого момента три года. Три! Вы себе просто не представляете, что для меня это значит, Элизабет пьёт кровь у береговой охраны более пяти лет. Её крайний владелец — Сандр, как вы должны знать. Появился у наших берегов один сезон дождей назад, и с тех пор жалобы коменданту так и идут. Этот корабль просто пропитался пиратской кровью, злостью и жаждой золота. Чтобы обелить имя Элизабет придётся не мало постараться, но оно того стоит. Поверьте, это самый быстрый галеор [5] на архипелаге, и продавать его вот так, в каком-то кабаке с рук…

— Вы же говорили, что это хорошее место?

— Обычная портовая забегаловка, но не в этом суть. — Лейтенант вскинул руки. — Элизабет с тех пор как сошла со стапелей, никому не продавалась. Её угнали из дока, в ту же ночь, как она обрела жизнь, а главного инженера, ночевавшего на ней в тот день, привязали к якорю и окунули в залив кормить донных крабов. С тех пор у Элизабет нет левого носового якоря, а её душа всегда стремится найти создателя. Она любит только его, его чистую и светлую душу, влюблённого в этот прекрасный корабль — творение его же рук… У неё сменилось по одним докладам сорок пять, а по другим шестьдесят владельцев, и все они были пиратами, отъявленными головорезами и негодяями, родную мать продавши за серебряник.