Чтение онлайн

Приближаясь к толпе, я слышал в ушах сокровенный голос Малхии.

— Священники в белом — из монастыря, — сказал он, когда я взглянул на три фигуры в тяжелых одеяниях, стоявшие у самых дверей дома. — Доминиканцы пришли вместе с леди Маргарет, она племянница шерифа и кузина архиепископа. Рядом с ней ее дочь Нелл, ей тринадцать лет. Это они выдвинули обвинение против Меира и Флурии, будто те отравили свою дочь и тайком похоронили ее. Не забывай, твоя цель — Меир и Флурия. Ты здесь для того, чтобы им помочь.

Мне хотелось задать тысячу вопросов. У меня шла кругом голова от предположения, что ребенка могли убить. И лишь мимоходом я провел очевидную параллель: этих людей обвиняют в том, что я сам совершал изо дня в день.

Я ввинтился в гущу толпы, а Малхия ушел, я почувствовал это. Теперь я был сам по себе.

Когда я приблизился к двери, в нее как раз колотила леди Маргарет. У нее был потрясающе красивый наряд: узкое платье, пусть и с испачканным грязью подолом, отделанное мехом, поверх него меховая просторная накидка с капюшоном. Лицо дамы было залито слезами, голос срывался.

— Выходите, ответьте перед всеми! — требовала она. Леди казалась абсолютно искренней и в высшей степени огорченной. — Меир и Флурия, я требую. Сейчас же покажите Лию или скажите, где она. Мы сыты по горло вашей ложью!

Она развернулась, и ее голос зазвенел над толпой:

— Расскажите нам что-нибудь более правдоподобное, чем глупая ложь, будто девочку увезли в Париж!

Толпа разразилась одобрительными криками.

Я приветствовал доминиканцев, приблизившихся ко мне, и вполголоса пояснил им, что я брат Тоби, пилигрим, который прошел через многие земли.

— Хорошо, ты успел вовремя, — произнес самый высокий и самый величественный из братьев. — Я брат Антуан, здешний настоятель, как ты, без сомнения, знаешь, если побывал в Париже. А эти евреи отравили собственную дочь, потому что она осмелилась прийти на Рождество в собор.

Хотя он старался говорить тихо, от его слов леди Маргарет сейчас же разрыдалась, а за ней и Нелл. Вокруг нас раздавались крики и дружные возгласы.

Юная девушка Нелл была одета так же роскошно, как и мать, но куда более сильно расстроена. Она качала головой и рыдала:

— Это я, я виновата. Это я привела ее в церковь!

Священник в белом одеянии сразу же начал ссору с тем братом, что говорил со мной.

— Это брат Джером, — послышался шепот Малхии. — Как ты сам увидишь, он возглавляет противников этой кампании по созданию очередного еврейского мученика.

Я ощутил облегчение, услышав его голос. Но как мне расспросить его, чтобы узнать больше?

Я почувствовал, как он толкает меня вперед, и вдруг оказался прижатым спиной к двери большого каменного дома, в котором, судя по всему, и жили Меир с Флурией.

— Прошу прощения, я человек нездешний, — проговорил я, и мой голос прозвучал совершенно естественно, — но почему вы так уверены, что произошло именно убийство?

— Ее нигде не могут найти, вот почему мы уверены, — ответила леди Маргарет.

Да, это была одна из самых привлекательных женщин, каких я видел в жизни, хотя глаза у нее покраснели от слез.

— Мы взяли Лию с собой, потому что она хотела увидеть младенца Христа, — сказала она горестно, и губы у нее задрожали. — Мы и подумать не могли, что собственные родители отравят ее и завалят мертвое тело камнями. Заставьте их выйти. Заставьте их ответить!

Толпа стала выкрикивать эти слова, и тогда священник в белом, брат Джером, потребовал тишины.

Он посмотрел на меня.

— В этом городе и без тебя хватает доминиканцев, — произнес он. — И у нас есть свой святой в соборе, маленький святой Уильям. Злобные иудеи, которые его убили, давно мертвы, и они не избежали наказания. Но твои братья-доминиканцы хотят собственного святого, как будто наш недостаточно для них хорош.

— А сейчас мы прославляем маленькую святую Лию, — сказала леди Маргарет хриплым трагическим голосом. — Мы с Нелл стали причиной ее гибели… — Она задохнулась. — Все знают о маленьком Хью из Линкольна и об ужасах…

— Леди Маргарет, здесь вам не Линкольн, — настойчиво прервал ее брат Джером. — И у нас нет доказательств, какие обнаружились в Линкольне, чтобы считать это убийством. — Он развернулся ко мне. — Если ты пришел помолиться у гробницы маленького святого Уильяма, милости просим, — произнес он. — Я вижу, ты образованный монах, а не обычный нищий. — Он сверкнул глазами на других доминиканцев. — И я прямо сейчас могу тебе сказать, что маленький Уильям — настоящий святой, слава о нем идет по всей Англии, а у этих людей нет никаких доказательств, что дочь Флурии, Лия, когда-либо принимала крещение.

— Она приняла крещение кровью, — гнул свое доминиканец брат Антуан. Он говорил с уверенностью проповедника. — Разве мученичество маленького Хью не говорит нам о том, на что способны эти евреи, если им позволить? Юная девушка погибла за веру. Она погибла, потому что вошла в церковь в канун Рождества. Этот мужчина и эта женщина должны ответить не только за противоестественное убийство собственной плоти и крови, но и за убийство христианина, потому что Лия стала христианкой.

Толпа ревом выразила свое одобрение, однако я видел, что многие не поверили его словам.

Как и чем я могу здесь помочь? Я повернулся к двери, постучал и произнес негромко:

— Меир, Флурия, я пришел, чтобы вас защитить. Пожалуйста, откройте мне.

Я не знал, слышат они меня или нет.

Тем временем добрая половина города собралась перед домом, и вдруг с ближайшей колокольни зазвучал набатный колокол. Толпа запрудила улицу между каменными домами.

Внезапно люди бросились врассыпную перед приближавшимися солдатами. Я увидел прекрасно одетого человека, ехавшего верхом, его седые волосы развевались на ветру, у бедра висел меч. Он остановил коня в нескольких ярдах от двери дома, у него за спиной замерли еще пять-шесть всадников.