Чтение онлайн

Некоторые из собравшихся сейчас же скрылись. Остальные завопили:

— Арестовать их! Арестовать евреев! Арестовать их!

Они придвинулись ближе, когда прибывший спешился и подошел к людям, стоявшим под дверью. Его взгляд скользнул по мне, не выразив ни малейшего удивления.

Не успел этот человек раскрыть рот, как заговорила леди Маргарет.

— Господин шериф, вы знаете, что эти люди виновны, — заявила она. — Вы знаете, что их видели в лесу с каким-то тяжелым свертком. Нет сомнений, они закопали бедное дитя прямо под старым дубом.

Шериф, крупный грузный седовласый и седобородый мужчина, с возмущением огляделся по сторонам.

— Сейчас же остановить колокол! — прокричал он одному из своих людей.

Он снова оглядел меня, однако я не сдвинулся ни на шаг.

Шериф развернулся и обратился к толпе.

— Я должен напомнить вам, добрые люди, что эти евреи составляют собственность его величества короля Генриха, и если вы причините какой-либо ущерб им или их имуществу, вы причините ущерб королю, и в таком случае я арестую вас и заставлю отвечать по закону. Это королевские евреи. Они крепостные короны. А теперь уходите. Или у нас в каждом городе королевства будет по малолетнему мученику?

Эти слова вызвали бурю протеста и споров.

Леди Маргарет сейчас же схватила шерифа за рукав.

— Дядя! — взмолилась она. — Здесь совершилось ужасное зло. Нет, это не просто трусливое преступление, совершенное против маленького святого Уильяма или маленького святого Хью. Здесь воплощенное зло. После того, как мы в канун Рождества повели девочку в церковь…

— Сколько раз я буду выслушивать это? — перебил он. — Сколько долгих дней мы жили с этими евреями мирно, и вот теперь мы ополчимся на них, потому что юная девица, не попрощавшись, отправилась к своим милым друзьям-иудеям?

Набат умолк, однако улица была забита народом, мне даже показалось, что некоторые сидят на крышах.

— Расходитесь по домам, — велел шериф. — Сигнал к тушению огней уже был. Оставаясь здесь, вы нарушаете закон!

Его солдаты пытались передвинуть своих коней поближе к нему, но это оказалось непросто.

Леди Маргарет энергично замахала каким-то людям, чтобы они вышли вперед, и сейчас же из толпы выдвинулись два оборванца. От обоих разило спиртным. На них были такие же простые шерстяные балахоны и штаны, как и на большинстве мужчин, только их конечности были обмотаны тряпками, и оба они явно были смущены светом факелов и тем, как люди проталкиваются вперед, чтобы на них посмотреть.

— Так вот, эти свидетели видели, как Меир и Флурия шли в лес с большим тюком, — выкрикнула леди Маргарет. — Они встретили их под старым дубом. Господин шериф, мой дорогой дядя, если бы земля не промерзла, мы бы уже вырыли тело несчастной девочки из той ямы!

— Да эти ваши свидетели просто пьяницы, — произнес я, не раздумывая. — И если нет тела, как можно говорить об убийстве?

— В том-то и дело, — произнес шериф. — Наконец-то нашелся рассудительный доминиканец, не желающий делать святую из девчонки, которая сейчас греется у теплого очага в городе Париже. — Он повернулся ко мне. — Это твои собратья заварили кашу. Ну-ка вразуми их.

От его слов доминиканцы пришли в ярость, но меня поразило в их поведении другое. Они были абсолютно искренни. Без сомнений, они верили в свою правоту.

Леди Маргарет просто обезумела.

— Дядя, как вы не понимаете, ведь это моя вина! И я должна довести дело до конца. Это же я, это мы с Нелл привели девочку на мессу, чтобы она увидела празднование Рождества. Это мы объясняли ей суть гимнов, когда она задавала свои невинные вопросы…

— И родители ее простили! — отрезал шериф. — Кто из иудеев добросердечнее ученого Меира? Кстати, ведь ты, брат Антуан, учился у него древнееврейскому языку. Как же ты можешь обвинять его в таком преступлении?

— Да, я у него учился, — согласился брат Антуан, — и я знаю, что он слабый человек, во всем подвластный своей жене. Она же мать вероотступницы…

На эти слова толпа ответила новыми воплями.

— Вероотступница! — воскликнул шериф. — Ты не знаешь, отступилась ли девушка от своей веры! Слишком многого мы не знаем.

Толпа явно вышла из-под контроля, и он это сознавал.

— Но почему вы уверены, что девушка мертва? — спросил я брата Антуана.

— Она заболела наутро после Рождества, — сказал он. — Вот почему. Брат Джером знает об этом. Он не только священник, но и лекарь. Он осматривал ее. И они уже начали ее травить. Лия целый день пролежала в постели, страдая от боли, потому что яд разъедал ей внутренности. И вот теперь она бесследно исчезла, а эти евреи имеют наглость заявлять, будто родственники увезли ее в Париж. В такую-то погоду! Кто бы пустился в путь в такую погоду?

У всех собравшихся было что сказать по данному вопросу, но я возвысил голос:

— Я пустился в путь в такую погоду. Разве не так? Нельзя обвинять в убийстве, не имея доказательств. От этого факта никуда не деться. Ведь тело маленького святого Уильяма нашли? А тело маленького святого Хью?

Леди Маргарет опять напомнила, что земля под старым дубом промерзла.

Ее дочка горестно воскликнула:

— Я не желала ничего плохого! Она только хотела послушать музыку. Она любила музыку. Ей нравились процессии. Она хотела посмотреть на Младенца в яслях.

Ее слова вызвали новые крики в толпе.

— Почему же мы не видели ее родственников? Тех, которые приехали сюда, чтобы отправиться вместе с ней в это придуманное путешествие? — задал вопрос мне и шерифу брат Антуан.

Шериф неуверенно озирался. Он вскинул правую руку, подавая знак своим людям, после чего один из них куда-то ускакал. Шериф проговорил тихо, обращаясь ко мне:

— Я послал за подкреплением для охраны еврейской общины.

— Я требую, — вмешалась леди Маргарет, — чтобы Меир и Флурия ответили. Почему все злобные евреи попрятались в своих домах? Они знают, что это правда!