Чтение онлайн

– Вельины свиньи! Гадость какая! Знаешь, Нарим, я ведь только ради тебя послала подальше хорошего клиента и потащилась сюда. Солдаты бы меня и пальцем не тронули, если бы увидели, кто там со мной! Помощник магистрата, не слабо, а?!

– Тише, девочка моя! Ты еще столько не понимаешь…

– Это я-то?! А, вот ты где! – Пышная Каллия, раскрасневшись, бежала за тоненьким, бледным как мел элимом, похожим на изможденного ребенка. Девушка провела ладонью по моей выбритой щеке и обстоятельно оглядела меня с головы до ног.

– Обалдеть, – подытожила она. – А в этой твоей ванне действительно есть прок. Что он такое несет – что нам всем из-за тебя крышка? Меня сто раз уже обыскивали, очень даже выгодно получается. У сыщиков всегда куча денег – взятки, то-се, – и они обожают их спускать на…

– Простите, – прохрипел я, беспомощно глядя на элима.

Он ехидно усмехнулся и скрестил руки на груди.

– А, так, значит, у тебя есть язык? Очень по-сенайски: едва рот раскрыл – сразу жизнь сломал бедной девушке! – Каллия наморщила лоб и уставилась на меня – руки в боки. – Никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, что ты за важная птица!

– Если вы хотите, чтобы она вас слушалась, придется вам ее убедить, – заметил Нарим. – Она же здесь работает и так просто работу свою не бросит. Так что говорите, да побыстрее.

Видимо, он хотел, чтобы я просто подтвердил то, до чего он сам догадался, но к этому я не был готов и поэтому сказал Каллии только самое главное.

– В прошлый раз… – с трудом начал я. Слов было слишком много. – Когда меня… взяли, убили всех в доме… всех знакомых… слуг, друзей… всех…

– Но почему… – Крики, визг и вспышка оранжевого пламени у Каллии за спиной заставили ее умолкнуть. Каллия разинула рот: – «Гуртовщик» подожгли! Ради Тьяссы, скажи, ты кто?!

– Потом скажет, – оборвал ее элим.

Мы поспешили по кривым улочкам Лепана мимо пустующих лавчонок и тускло освещенных окон, мимо грязных свинарников и конюшен, мимо кузниц, отдающих пеплом и дымом, все время двигаясь вниз, к берегам медленной реки Лепандр. Настала ночь, и на улицах почти никого не было. В темных уголках в блаженном отупении валялись пьяные. Из темного провала двери на Нарима с рыком бросился нищий с лицом, покрытым сочащимися ожогами, и элиму едва удалось отбиться. Из таверны вывалилось несколько припозднившихся бражников, но больше в темных переулках никого не было – по крайней мере пока. Элим вел нас в доки, там у одного его друга была лодчонка. Если бы нам только удалось поскорее пройти через город…

Мне то и дело приходилось останавливаться, чтобы откашляться, переждать колотье в боку, найти еще хоть немного сил, чтобы заставить ноги ходить. В тюрьме я пытался что-то делать, чтобы мышцы окончательно не усохли, но скверная еда, теснота и неутихающая боль не способствовали успеху. «Простите», – хрипел я в сотый раз, сгибаясь пополам и хватаясь за пустой чан на задворках рыбного склада. Густой сырой воздух и крутые спуски подсказывали, что до реки уже недалеко, но я ухватился за ржавую железяку и не мог двинуться с места. По всему спящему городу мелькали огоньки факелов. Со всех сторон неслись крики, звук торопливых шагов, лязг доспехов верховых – все это отдавалось у меня в голове.

– Идите. Я не могу…

Каллия сорвала с веревки чей-то черный передник и набросила его на плечи, как платок. Она вцепилась мне в руку.

– Ну, давай… Не бросать же тебя после всего! Да я свихнусь от любопытства, если так ничего и не узнаю!

– Вот что, Каллия. Давай-ка беги за доки, – велел элим. – Там сверни на север – и вперед до старой таможни. Прямо за ней – пивная, между ними проулок. Проулок спускается к воде, там ступени. У ступеней увидишь лодку. Сиди и жди нас. Порознь проскочить легче.

Наверное, Каллия была напугана до смерти, потому что спорить не стала. Она лишь погладила меня по щеке и шепнула:

– Жизнь за жизнь. Жду, – и скрылась в темноте.

От нее сладко пахло – лишь чуть-чуть отдавало дешевым вином.

– Теперь вы, – продолжал элим. – У нас, конечно, так быстро не выйдет, хотя тут совсем недалеко. Но послушайте… если вы потеряетесь, если лодки нет или еще что-нибудь пойдет не так, идите в «Кость и Репей» на дороге в Валлиор. Спросите Давина, скажите, что от меня. Он вам поможет.

До места встречи действительно было рукой подать, но добирались мы туда долго, потому что в лабиринте прибрежных кварталов все время приходилось петлять. Несколько раз мы видели вооруженных стражников, настойчиво расспрашивавших сонных обывателей. Каждый имел свое мнение о происходящем.

– Беглый убийца, – говорили одни.

– Какой-то сенай свихнулся от драконьего огня.

– Нет, ну вот придурок! Поджег «Гуртовщик» – эль ему, видите ли, не по вкусу! Схватил шлюху и говорит – кишки ей, говорит, выпущу, если деньги не вернете!

Нарим, прижавшись спиной к стене конюшни, прошептал мне в ухо:

– Хорошо, что не говорят, будто ему женщина не понравилась. Каллии это было бы как нож острый.

Шутку я не оценил – слишком устал.

Шайки бандитов воспользовались случаем и принялись останавливать людей на улицах. В каком-то проулке мы споткнулись о труп элима с разбитым лицом и окровавленными лохмотьями на тощем теле. Нарим больше не улыбался, он стиснул мне локоть и ускорил шаг.

Держась поближе к домам, мы свернули в мощенный булыжником переулок, круто спускавшийся к берегу. Дальний его конец упирался в широкую набережную, заваленную водорослями и мусором, а дальше виднелась темная туманная лента Лепандра.

– Давайте туда, – прошептал элим сзади и подпихнул меня к ухабистой булыжной тропе, которая вела к реке. – Спускайтесь, Каллия ждет. Мне надо оставить другу знак, чтобы он знал, кто взял лодку.

Я кивнул, моля всех богов, чтобы ватные колени не подвели меня напоследок. Где-то вода с мягким журчанием стекала в запруду. Мне казалось, что спуск никогда не закончится, но тут нога вместо твердого камня ступила в грязь. Неподалеку виднелась лодчонка – темной тенью на фоне темной воды она тихонько покачивалась у деревянных сходней. И ни следа Каллии. И тут вокруг меня запылали факелы, и я увидел широкоплечего детину, который держал перепуганную девушку за горло, нацелив ей в глаз кинжал. Я и дернуться не успел, как могучая волосатая лапа обхватила мне шею, а правую руку заломили за спину.