Пьесы
Шрифт:
И г н а т (сухо). Ежели и ношусь — колхозу не в ущерб. Из-за меня простоев не бывает.
Д о м н а. Нет у меня лошадей! Нет, и все! В разгоне лошади, понял?
Г р и н ь к а. Не кричи на тятю! Ишь моду взяла! Чуть что — рот до ушей.
Д о м н а. Нечаянно сорвалось, Гринька. Почто в гости перестали заходить?
Г р и н ь к а. Не ты одна колхоз на себе везешь. Мы тоже в пристяжке.
Д о м н а (сурово). Рано тебе пристегиваться! Школу-то ни к чему бросил. Завтра же возвращайся.
Г р и н ь к а. Это я как-нибудь сам решу, не маленький.
Д о м н а. До совета со мной не опустишься? Эх, Гриня, Гриня!
Г р и н ь к а. Тятю-то отпусти. Сеяльщики рычаг сломали — ладить надо.
Д о м н а (не сумев скрыть обиды). Ладьте, докучать не стану. (Уходит.)
И г н а т. Ты поласковей с ней, Гриня. Забыл, чем обязан?
Г р и н ь к а. А чо они пристают? Все углы пообтоптали. Говорят разное — на уме одно: как бы тебя обработать. И тетка Домна не лучше других.
И г н а т. Не женюсь я на ней, сын. И ни на ком не женюсь. Мамку нашу забыть не могу.
Идут в кузницу.
А школу нельзя бросать. На двоих-то я как-нибудь зароблю.
Г р и н ь к а. Устаешь ты, и в кузнице, и на солонцах — шутка в самом деле! Надо что-то одно.
И г н а т. А кто у горна станет? Кузнецов-то нет боле. И земля магнитит. (Застенчиво.) Истосковался я по ней. Бывало, зароюсь в окоп… вокруг все ископано, изрыто снарядами, танками, солдатскими лопатами. А мне поле мерещится… когда тут хлебушко рос, может, в рост человеческий. И жалость такая черкнет по сердцу — глаза бы вырвал себе, лишь бы не видеть вокруг всего этого безобразия. Лишь бы танки не громыхали, лишь бы люди не помирали и светлая тишина до самого рубежа России голубым ленком расстилалась! Скажи мне в такую минуту: «Погибни, Игнат! И все, о чем грезишь, сбудется!» Глазом бы не моргнул…
Г р и н ь к а. А как же я, тятя? Ты про меня забыл…
И г н а т. Ты кровь моя, Гринька. Мое продолжение! И ты одинаково со мной должон мыслить. А ежели я… оступлюсь — иди тем же путем, пока ноги держат. Сын будет, внучонок мой, сына туда же направь. Все на одном замешано, Гриня. На войне бывают такие моменты, когда человеку за всех решать приходится: за себя, за детей, за внуков. И он выбирает один-единственный путь… праведный! На том пути всяко случается, такая история.
Г р и н ь к а. Про землю-то складно как говорил!
И г н а т. Про нее иначе нельзя. Земля — матерь наша. Вот я и дал себе на фронте зарок: как выживу, за нашенские солонцы примусь, чтобы ни единого бросового клочка не было. Решай сам, Гриня, прав я или не прав.
Г р и н ь к а. Прав, тятя. Обязательно прав! И я это… я помогать тебе стану. Я, правда, учиться хотел на… ну на того, который каменные фигуры высекает.
И г н а т. Каменотес, что ли?
Г р и н ь к а. Вроде каменотеса. Только по-иному называется. Он памятники всякие — из гранита, из мрамора — срабатывает. Видал, поди? Красиво! Я и сам когда-нибудь такую красивую штуку высеку. К примеру, упал человек на колено. В ладошке у него колосок, либо земли комочек. Разное в голову приходит. Вот Святогора хотел изобразить, когда он колечко тянет, а сам вязнет, вязнет… А то еще солдата, который домой воротился и так вот… руки раскинул, землю обнять хочет. Родная же…
И г н а т (взволнованно). Не помню, Гринька, как называется это доброе ремесло, но учись ему. Я видывал в чужих городах всякие статуи, каменных людей и зверей в садах — завлекательно! Смотрел бы и не отрывался. Учись, учись этому делу, сын! А в поле я за двоих управлюсь. Руки-то у меня вон какие!
Слышен рокот трактора. Немного погодя в кузницу входит К л а в д и я Х о р з о в а, Гринька и ее встречает в штыки.
К л а в д и я. Фаркоп вырвало… прямо с потрохами…
И г н а т. И как тебя угораздило? Такая крепость!
Г р и н ь к а. Невзначай, как палец в мед!
К л а в д и я. Не бурчи, Гринька! Мал еще!
Г р и н ь к а. Словно порча какая нашла! Табунятся тут, ровно овцы у сена. Зла на вас не хватает!
К л а в д и я. Не бурчи, сказала! Я тебе не опасная. В девках к батьке твоему салазки подкатывала — не соблазнился. А нынешняя тем более не нужна. Верно, Игнат?
И г н а т (разглядывая фаркоп). Как морковку переломила. Это уметь надо!
К л а в д и я. Каменную плиту плугом выворотила. Здоровущая каменюга! Едва довезла.
Г р и н ь к а. А покажи-ко!
К л а в д и я. Гляди. За догляд платы не беру.
Выходят из кузницы. У самых дверей — плита черного мрамора. Гринька любовно ощупывает ее гладкие грани. Цокает языком.
(Насмешливо.) Глянется?
Г р и н ь к а (сдержанно). Богатый камень! Небось с купецкой могилы?
К л а в д и я. Бери выше. Учителка сказывала, в давние времена везли его в дар тобольскому губернатору, да в болото сронили, а вытянуть не могли. Болото усохло, и находка мне досталась. Такой находке цены нет!
Г р и н ь к а (с деланным равнодушием). Уголок-то отбит.
К л а в д и я (разжигая). Ты не на уголок, на весь камень смотри. Вон как искрится! Увезу в город — много охотников сыщется.
Г р и н ь к а (подавив тайный вздох). Мне что, мне это без интереса.
К л а в д и я. Ой врешь, парень! Глазенки вон как разгорелись! Заело…
Г р и н ь к а. Нисколечко даже.
К л а в д и я. У, твердолобый какой! Весь в родителя своего! Ладно, бери за так… вас не перекуешь.
Подъехала подвода с зерном, с ней Н и к и т а, он прислушивается к разговору.
Г р и н ь к а. Не шутишь? Мой камень-то?
К л а в д и я. Твой, твой, дарю. Фаркоп скоро сварите?
Г р и н ь к а. Да мы мигом, тетя Кланя! Мы в два счета!