Пьесы
Шрифт:
Нуркасим Исхакович. Ну, не знаю, не знаю. Вот мне интересно, положил ли Великий хан хоть какую-нибудь завалящую карамельку в этот сундук для того, кто вопреки воле и желаниям своих родителей переименовал себя в Иосифа?
Юсуф Исхакович. А ты об этом не переживай. Ты лучше о себе думай, понял? О себе.
Нуркасим Исхакович. А что тут думать-то, о чём переживать? Я иду божьей дорогой. А Бог, как ты знаешь, всё видит, за всем следит.
Юсуф Исхакович. Так-так, значит, ты по божьей воле, а не по своей ночи напролёт сидишь с деревянным ружьём в обнимку и сторожишь под лучами прожекторов пьяного Мустакима.
Нуркасим Исхакович. Так вот, как там тебя, Джузеппе? А, ну да, Хосе, то есть Осип Исаакович, я Мустакима не охраняю. Если хочешь, сам его сторожи. Я стерегу каменный ларец. С наследия нашего глаз не спускаю. А тебе по завещанию нашего предка хана полагается ноль. Одну половину – Мустакиму, а другую – нам, мы так думаем.
Юсуф Исхакович. Жирно не покажется вам? Подавишься ведь. Хотя вряд ли, ты же и у родителей всё, вплоть до бельевой верёвки, себе отобрал.
Нуркасим Исхакович. Кто? Я?!
Юсуф Исхакович. А разве не так… а кто тогда сто раз приходил в отцовский дом бельевые прищепки выклянчивать?
Нуркасим Исхакович. Ты эти сказки жене своей будешь рассказывать. Это ты их со свету сжил. Ты, брат Осип. Ты заставил их продать дом в деревне, чтобы на эти деньги купить себе квартиру побольше. Увёз их к себе в Казань и вынудил собирать пустые бутылки по улицам и вокзалам.
Юсуф Исхакович. Ты говори, да не заговаривайся. А то ведь я не посмотрю на то, что ты мой старший брат, по хлеборезке так врежу, что зубы в разные стороны полетят.
Нуркасим Исхакович (вскакивает со стула). Попробуй только. Я тебе не Мустаким. Враз твоё брюхо проткну.
Юсуф Исхакович (наседая на Нуркасима Исхаковича, как драчливый петух). Давай, рискни здоровьем! Хапуга! Петух бесхвостый. Обмылок грязного муллы! А то про тебя народ ничего не знает. Про то, как ты людей обманываешь, на их пожертвования каждый год на море ездишь, молодух покупаешь и развлекаешься с ними.
Нуркасим Исхакович. Докажи!
Юсуф Исхакович. Надо будет – докажем!
Нуркасим Исхакович. Что?! Кто докажет? Уж не ты ли, ставший начальником после того, как купил себе фальшивый диплом?.. Знаю я твоё образование. Ты же черенок от рукоятки отличить не можешь, тупой баран, дундук!
Юсуф Исхакович. Ах, вот ты как… (Хватает Нуркасима за ворот.) На, получай, гад! На, паразит! На, выродок фараона! Получи свою долю!
Начинается драка.
Нуркасим Исхакович. И всё равно, половина наследства – Мустакима, а половина – наша!
Юсуф Исхакович. Да что ты говоришь? (Бьёт головой в лицо Нуркасима.) Вот тебе половина наследства! (Опять прикладывается головой.) Вот тебе причитающаяся часть! (Снова бьёт.) Вот тебе всё наследство. Ну что, доволен?! (Опять бьёт.) На, получай, гад!
Нуркасим Исхакович. Убивают!.. Спасите!.. Караул!..
Сверху доносится голос.
Голос из микрофона. Эй вы, отпрыски фараона! (Юсуф Исхакович и Нуркасим Исхакович замолкают.) Молчать! (Юсуф Исхакович и Нуркасим Исхакович замирают в оцепенении.) Хозяину спать мешаете своими криками! Тише вы, быдло.
Нуркасим Исхакович (шепчет Юсуфу Исхаковичу). Что он сказал?
Юсуф Исхакович. Вшивые, говорит, «бетле»!
Нуркасим Исхакович. За две недели без бани запросто могли и завшиветь.
Голос из микрофона. Разговорчики!
Юсуф Исхакович, Нуркасим Исхакович (отдают честь). Есть!
Голос из микрофона. Завтра же уволю обоих!
Юсуф Исхакович, Нуркасим Исхакович (падают на колени и, глядя в разные стороны, обращаются к голосу, умоляюще сложив руки под подбородком). Не надо! Не надо! Мы больше так не будем…
Голос из микрофона. Вольно!
Юсуф Исхакович, Нуркасим Исхакович (отдают честь, не вставая с коленей). Есть!
Голос из микрофона. По местам!
Юсуф Исхакович, Нуркасим Исхакович (вскакивают и отдают честь, замерев по стойке «смирно»). Есть!
Юсуф Исхакович (бубнит себе под нос). Тому инженеру, который придумал глазок в стене, глаза бы выколоть!
Нуркасим Исхакович. Хорошо ещё, что наблюдают за нами. А то ведь убьёшь ты меня. Как пить дать – убьёшь. Завтра же напишу жалобу в аппарат.
Юсуф Исхакович (бубнит себе под нос). Царапаешься. По лицу бьёшь. Словно боевой петух, которому отрубили голову. (Нуркасиму Исхаковичу.) Пиши! Ты всю жизнь жалобы строчил, анонимщик!
Нуркасим Исхакович. Кто бы говорил. Безголовый. Чтобы жалобу написать, грамотным нужно быть. Тебе, делающему в слове из трёх букв четыре ошибки, такое не по силам.