Чтение онлайн

Отдаю конверт К.

— Там и Маркс есть.

К. разворачивает салфетку. Внутри разделенный на несколько частей рафинад, захваченный из дома. К. берет инсулиновый шприц и опускает в небольшую емкость, как от зеленки или йода. Набирает и проверяет на свет. Заносит над двумя кусочками сахара. Осторожно капает. Проверяет шприц. Заворачивает кусочки в фольгу, каждый отдельно, убирает инструмент.

1200 за две капли английского ЛСД я передал С. еще в машине.

— Ну вот, готово.

К. откидывается на спинку дивана. Рубашка расстегнута и виднеется атлетичный торс. Для своих тридцати пяти К. выглядит где-то на двадцать пять. Небольшого роста, смуглый, поджарый, но какой-то исключительно медленный и оттого грациозный в движениях.

Кружка с кофе наполовину пуста. Полулежу в кресле.

С. по-прежнему копается в Интернете — ставит песни и видео. С. тоже атлетично сложен, но это другой атлетизм. Если у К. он от рождения и носит скорее римский, вальяжный характер, то С. — высушен спортивными упражнениями до греческого атлетизма. В юности он профессионально занимался баскетболом. С. блондин с голубыми глазами. К. шатен с карими. Большие, будто детские губы С. выдают чувствительную натуру.

Около часа ночи. Сидим курим второй косяк. Смотрим смешные видео. Кофе допит.

На стеклянной столешнице два свернутых из фольги кулечка.

К. входит в комнату с пистолетом. Черным, тяжелым, большим. Настоящим. Это видно сразу. Чувствую, как С. напрягается.

К. подходит к столярному столу, со странным задумчивым выражением держит пистолет близко от глаз.

Затем бросает его на стол. Звук дробный, громкий, неприятный.

Поднимаюсь, подхожу ближе.

— Настоящий? — разрываю кольцо напряжения.

Показываю на ствол.

— Да не боись, я боек спилил.

Чувствую, как комната выдыхает. Оживляется и С.

— Зачем он тебе?

— Надо сделать нерабочим.

Я беру пистолет, верчу в руках.

— Забавно: оружие, которое не может стрелять. Оно потеряло свое предназначение.

Пистолет тяжелый не только на вид. И он холодный.

К. берет у меня из рук ствол и белым грунтом, мастикой или замазкой с помощью мастихина наглухо заделывает отверстия под винты.

Звонок в дверь. Мы с С. передергиваемся. Шельма лает.

Входят двое. Один рыжий, высокий, с бородой колышком, глаза бегают. Второй пониже, поплотнее, с серыми кругами под глазами. Его зовут П., с ним пересекался в сибирском городе У. Он музыкант.

Здороваемся. Ребята садятся на пол. К. берет запечатанный пакетик со «скоростью», кладет на край стола.

— Вам повезло. Реально повезло. Товар чистейший. Давно такого не было.

Ребята кивают. Смотрят голодными глазами на голубенький мешочек. Особенно рыжий.

Сидим, лениво переговариваемся. К. крутит новый косяк. Пускаем его.

— Я, пожалуй, откажусь, — говорит рыжий.

И возвращается к созерцанию голубоватого цвета. Еще и тихонько покачивается.

П. берет косяк из моих рук. Я кладу ноги на подлокотник кресла.

П. передает дальше, достает маленькое плоское устройство, похожее на сенсорный телефон, устанавливает на стол. Нажимает. Зеркальные поверхности стола и этого устройства переходят друг в друга.

П. кладет сверху мешочек с амфетамином. Смотрит, кивает, убирает все.

— Ты, значит, музыкой занимаешься? — спрашивает К.

— Типа того, — говорит П.

— Ну поставь нам что-нибудь свое.

П. тушуется, но потом все же поднимается и садится перед компьютером.

— Вот, это из старой дэмки.

Начинает играть idm. Слышу записанные с радиоэфира голоса. Фокусирую взгляд на экране, пробую прочитать название группы. «Aurora Bagdad».

Докуриваем косяк.

— Ну мы, пожалуй, пойдем.

Ребята поднимаются. Прощаемся. С. и К. уходят в коридор провожать, я остаюсь в комнате.

Слышу:

— Мы на самокатах сюда приехали.

— Впервые ездил на самокате.

— Ну и как?..

Выходят за дверь, разговаривают там.

Пересаживаюсь на диван. Ищу что-нибудь в Интернете.

К. и С. возвращаются. К. скручивает новый косяк.

Говорю, что у него тут круто.

— Так ты не видел всю квартиру.

Часть кухни К. отвел под столярную мастерскую. Здесь у него верстак, струбцины, токарный инструмент. Во множестве стружки.

— Раньше я делал разные маленькие вещички и дарил их. Я называю их приятностями. Но потом понял, что они никому так не дороги, как мне.

К. задумчиво смотрит куда-то под потолок.

— А сейчас я их делаю для себя.

Возвращаемся в комнату. К. подходит к шкафу с сердцем. Открывает. Небольшой освещенный закуток, в котором на красном бархате расставлены миниатюрные вещи. К. берет идеально гладкое яйцо с подставки.

— Вот они какие.

Среди вещичек есть коробочка для обручальных колец и лестница Эшера из дерева.

К. возвращает яйцо на место и закрывает ящик.

Сажусь на диван, оказываюсь в самом углу

— Вот, правильно, — говорит К. — А теперь раскинь руки.

Раскидываю руки по полкам, которые начинаются там, где закругляется спинка дивана.

— Почувствуй весь кайф. Правда, похоже на крылья ангела?..

Действительно, что-то в этом есть. Откидываю голову назад. Перевернутый Пушкин. Руки лежат на мореных досках, готов взмахнуть ими и полететь.

К. присаживается, скручивает еще один штакет.

— Ну что, может, запустимся? — предлагаю.