Чтение онлайн

Когда до цели остается сто метров, взводные орут:

— Ложись!

Дымовую завесу вспарывают тысячи игл. Мгла впереди раскрашивается яркими желтыми точками. Оборона подала голос. Трудно поверить, что после термобарического налета кто-то мог выжить. Но это иллюзия.

Сетка прицеливания показывает, что стреляют из бойниц, с крыши, с поверхности. Разведка не соврала. Хордад защищается егерским корпусом «Атуран» — только кадровые могли так быстро оправиться от разверзшегося здесь ада.

На бетон рухнули все, включая штабной взвод.

В этот момент колыхнулся воздух, по дымзавесе волнами поплыли концентрические круги, повинуясь выхлопу корабля на старте.

— Перебежками! Вперед! — зарычал Салман на общем канале.

Сто метров голого поля могут стать могилой. Надо двигаться, и двигаться быстро.

Поэтому первый номер в звене прыгает и несется вперед, пока второй и третий из положения лежа садят очередями, прикрывая товарища. Десять шагов, первый падает, бежит второй и так далее.

Дым рубят пули. Тяжелые, громкие хлопки. Ударная волна силится догнать снаряды. Но их почти не слышно — все накрывает слитный грохот тысячи стволов.

— Оператор! Какого дьявола нет картинки с БПЛА?! — Комроты штрафников капитан Олиферук присовокупляет выразительную матерную тираду, адресуя ее техгруппе. Злость несется в эфире.

— Есть! Есть сигнал!

Наконец-то. Теперь у батальона заметное преимущество. Враг не видит сквозь дым, а штурмовики видят. Их электронные глаза повисли над зоной атаки.

Экран забрала расцвел прицельными значками. БПЛА оснащены мощными сенсорами. Информация полноводной рекой хлынула в парсеры скафандров и командирский вычислитель, который в секунду распределил цели и угрожаемые сектора.

Серия взрывов на бетоне.

Клоны выволокли на крышу автоматические гранатометы, но теперь уже поздно. Штрафная рота под стенами, в мертвой зоне.

— Батарея! Снять с крыши все, что шевелится! — слышен крик начштаба. — Гранатометы заткнуть!

Через короткий миг в тылу гавкают самоходки. К ним подключается тяжкая дробь пулеметов, а потом и визг зенитных пушек «Кистеней». Они именно визжат. Скорострельность тридцатимиллиметровых установок такая, что ухо не в состоянии вычленить отдельные выстрелы.

Где-то на фланге бьется осназ.

Десант реализовывает внезапность, но у внезапности крайне скудный ресурс, надо успеть!

Салман дель Пино с размаху впечатался за контрфорс. Здесь же рядком его парни.

— Жозеф! — крикнул он комроты. — Что с проходом?

— Минуту! Еще минуту! Пытались подорвать гранатами — не берет, толстая дрянь! — Это он двери имеет в виду. — Ставим шнуровой заряд. Второй взвод занимается.

— Поторопи. — И на канале штрафроты: — Олиферук! Доложи потери!

— Девятнадцать двухсотых. Трехсотых к медбэтээру не отправить, сильно зажимают огнем с фланга, — откликнулась рация.

Со стороны поля в ангар ведут три прохода. Пара огромных капитальных ворот, закрывающих флуггерные площадки, и один рабочий вход. Ворота взрывать — пустая затея, а вот дверь — вполне.

Но нельзя, пока фланговые роты не доложили готовность!

Атака должна пройти сразу с трех сторон — в торцах боковых башен тоже есть по входу, куда должны выйти роты номер три и четыре.

Но поскорее бы.

Пока «коробочки» давят огнем сектор над их головами, но охватить весь гигантский фасад невозможно, и им здорово достается от фланкирующего огня. С тех самых боковин перевернутой буквы П — высоких башен, выдающихся метров на десять за основной габарит здания.

Окна на стенах, что примыкают к фасаду, недоступны для огневых средств брони. А вот личный состав роты номер один и штрафники оттуда — как на ладони. Так что остается влипать в стену за капитальными контрфорсами, поминутно выглядывая и отстреливаясь.

Только что Салман запросил воздух.

Нет ли на «Орланах» такого снайпера, чтобы накрыл фланкирующие бойницы чем-нибудь убойным?

С «Орланов» закономерно послали, сообщив, что они сильно заняты наседающими «Абзу» крепостного авиаполка.

— Chinga tu madre, — прошипел Салман.

Три пули только что высекли искры прямо у его ботинок. Хорошо, что держится дымзавеса. С флангов стреляют неприцельно, хотя и очень густо.

— Четвертая рота на позиции, вход готов к подрыву.

— Третья рота в готовности.

Голос комроты-три будит в Салмане разные чувства. От ностальгии до ненависти. Это Ахилл-Мария де Вильямайора — его недавний заклятый… эм-м-м… друг.

— Через пять, пошли! Четыре, три, два, один, ноль!

Стену взламывает взрыв, дым закручивает тугой спиралью — сработал шнуровой заряд.

Видимость не больше метра. Забрало вычерчивает во мгле зеленые цифровые контуры — дружественные метки, углы здания, дистанции, направления и градусы. То есть достаточно для боя. Но как же задолбала дымзавеса!

В дверь летят гранаты. Из развороченного проема снова полыхает огнем — туманная красно-желтая вспышка. Два плазмометчика разряжают свои убийственные агрегаты «ёлочкой», под углом вдоль стен. И тут же внутрь ныряет первое звено, слышатся частые очереди и чей-то сдавленный стон в рации.

Убит? Ранен? Позже…

Роты втягиваются в помещение. Их порыв уже не сдержать.

Салман вошел в зал. Когда-то подле дверей стояла будка КПП, ряд пропускных турникетов для персонала. Теперь в целости лишь частая колоннада, поддерживающая потолок точно по центру квадратного помещения.