Чтение онлайн

«Кто осмелится сунуть нос в письмена чародея?»

Покачав головой, он покинул казарму и свел Даймонда на конюшню. Конюх пообещал, что, несмотря на праздник, при лошадях останется человек и чалому будет обеспечен хороший присмотр.

Мрачно кивнув, Лайам поплелся к Макушке. В его дурном настроении была повинна не только та дурочка из таверны, напомнившая ему о том, какая за ним тянется слава. Лайама больше тревожило обещание, которое он опрометчиво дал Грантайре. Сказав, что Дезидерий получит от ворот поворот, он словно бы взял на себя обязательство не иметь никаких дел с харкоутским магом – а ведь ему придется иметь с ним дела. Этот Дезидерий, как ни крути, интересовался похищенным камнем, и к нему следует найти какой-нибудь ход. Конечно, можно переложить эту работу на Кессиаса, но тогда не избежать долгих и маловразумительных объяснений, почему дружок одного чародея не желает свести знакомство с другим. И потом – приходилось признать, что Лайам не очень-то хотел препоручать чародея эдилу. Он очень уважал бравого стража порядка, как человека немалых достоинств, прекрасно справляющегося со своими хлопотными обязанностями, но… Но грубоватому прямолинейному Кессиасу недоставало душевной тонкости и изворотливости ума, то есть тех качеств, которыми сам Лайам обладал, сказать не хвалясь, в избытке, и потому…

«Ну-ну, – усмехнулся мысленно Лайам. – А ты, милый, у нас, оказывается, гордец! Самовлюбленный, заносчивый, неисправимый гордец!»

Он широко улыбнулся и расправил поникшие плечи. Ну есть ли смысл расстраиваться из-за какого-то чародея? Сейчас нужно сосредоточиться на вечернем визите, и только на нем.

Впрочем, до назначенного времени оставался еще почти час, и Лайам заставил себя умерить шаги.

Богачи по своим кварталам особенно не разгуливали, зато почти каждое здание Макушки было празднично убрано. Яркий свет в каждом окне, зелень замысловатых гирлянд, разноцветные фонари – все это веселило глаз и поднимало настроение. Двери иных домов были распахнуты – там угощали нищих, на ступенях других просто стояли корзины с едой. Лайам припомнил калеку, важно восседавшего на помосте в кабачке Хелекина. Южане, по всей видимости, воспринимали пиры побирушек более чем всерьез.

Примерно дюжина сыто отдувавшихся оборванцев толклась возле особняка, похожего на дворец. Лайам узнал это здание. В нем размещался первоклассный бордель, управляемый Герионой – приятельницей эдила, и Лайаму (по делу, только по делу) довелось однажды там побывать. Двери заведения были неимоверно огромными, сплошь покрытыми деревянными барельефами со сценками малопристойного содержания. Сейчас возле них стоял огромный котел, и дородная женщина серебряным черпаком разливала дымящийся суп в деревянные чашки, которые передавала потом нищим.

– Угощенье у вас – пальчики оближешь, добрая госпожа, – сказал один оборванец. – Но там, за дверьми, мне думается, имеется и еще кое-что, что нам, мужчинам, лакомее, чем пища.

– Ишь чего захотел! – воскликнула женщина и стукнула его черпаком по лбу, чем вызвала смех у остальных наблюдателей. – Тут только кормят, а не исполняют желания!

Ответом ей был новый взрыв хохота. Улыбаясь, Лайам пошел дальше. Атмосфера праздника все больше вовлекала его в себя.

Дом Окхэмов находился уже совсем рядом, и он решил просто побродить по Макушке, пока не настанет условленный час, как вдруг внимание его привлекло какое-то столпотворение.

Празднично одетая публика осаждала огромный пятиэтажный дом, принадлежащий, насколько мог Лайам со слов эдила судить, богатому предпринимателю Годдарду. Толпа, образовавшая некое подобие очереди возле парадного входа в особняк, раза в три превосходивший размерами любое другое здание в этом квартале, производила куда более яркое впечатление, чем группка оборванных нищих возле привилегированного борделя. Лощеные кавалеры и увешанные драгоценностями дамы шумно переговаривались друг с другом, ожидая, когда придет их черед предъявить приглашение внушительного вида слуге, стоявшему под двухъярусной аркой. Лакеи в одинаковых нарядных ливреях подносили желающим серебряные кубки с вином.

По обе стороны от арки замерли двое охранников с алебардами, их кирасы нестерпимо сияли. Встречая очередного гостя, они брали оружие на караул. Лайаму сделалось интересно, накинутся ли эти бравые малые на того, кто попробует прошмыгнуть мимо них, а главное – пустят ли они в ход свои алебарды.

Он прислонился к стене противоположного здания и стал наблюдать за происходящим, высматривая для развлечения, какая красавица накрашена больше других и шарф какого щеголя туже всего затянут. И в процессе этой игры подметил одну странность. Дам с самыми бледными (от белил) щечками, как правило, сопровождали на редкость краснолицые кавалеры. В конце концов первый приз за самую тугую петлю, охватывающую самую тучную шею, достался мужчине с совсем уж багровой физиономией, который во всеуслышание сетовал, что приглашенных на этот раз маловато.

Если это вот – маловато, то что же тогда много? Лайам уже около четверти часа наблюдал за вереницей гостей, а она все не редела, хотя очередь продвигалась достаточно быстро. Господа в роскошных нарядах все прибывали и прибывали. Многие приходили пешком, но некоторые подкатывали на рысаках, были и верховые. Всеобщее возмущение вызвал новенький лакированный экипаж, вывернувший на большой скорости из-за угла и заставивший ожидающих потесниться. Мужчины выбранились, женщины завизжали. Но тут же сердитые возгласы сменились приветственными. Владелец быстроходного экипажа ослепительно улыбнулся и смешался с толпой.

«Бешеные деньги! – подумал Лайам, глядя на вкрадчивое мерцание драгоценных камней, на серебро кубков и золото украшений, на переливы заморского шелка и редких мехов. И все они потрачены лишь затем, чтобы пустить пыль в глаза своим ближним!.. Нет, воротилы Фрипорта гораздо разумней здешних. Они не так кичатся своей удачливостью и вовсе не тычут свое богатство прямо тебе в нос. Конечно, за их доходами ревниво следит целая армия всяких чиновников, но все же…»

Тут за его спиной раздалось вежливое покашливание. Лайам вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел госпожу Присциан.

– Добрый вечер, – пробормотал Лайам и собрался было отдать поклон, но вдова остановила его прикосновением сухонькой ручки, затянутой в кружевную перчатку.

– Здравствуйте, господин Ренфорд. Вы идете к моим? – Лицо пожилой дамы подкрашено не было, и в манере закалывать волосы не наблюдалось каких-либо перемен. Длинный плащ из дорогой синей шерсти скрывал ее платье, но Лайам не сомневался, что и оно выдержано в строгом спокойном стиле, присущем госпоже Присциан.

– Да. Лорд Окхэм обещал устроить для меня встречу с некоторыми из его вчерашних гостей.

– Я знаю, – сказала вдова, чуть склонив голову и пристально глядя на Лайама. – Он мне говорил. Удивительно благоразумный поступок. Не думала, что у него достанет храбрости стать на вашу сторону в этой истории.

Лайам в замешательстве кашлянул – он не знал, что именно лорд Окхэм сказал вдове.

– Видите ли, моя миссия особенно афишироваться не будет…

Госпожа Присциан отмахнулась.

– Все равно я от него такого не ожидала.

Повисла неловкая пауза. Лайам вспомнил о просьбе Грантайре. Мелкий бес нетерпения подталкивал его решить проблему прямо сейчас, но Лайам внял голосу разума, утверждавшего, что следует выждать.