Чтение онлайн

— Что вы об этом скажете?

Али повел плечами.

— Кто ж его знает, что тут можно сказать?

— Возможно, он отшивает нас от дела, — сказал Тони. — Материал продолжает поступать на Западное побережье. Мы выплачиваем премии тамошней шпане, чтобы остаться в бизнесе.

— Товар идет из Индокитая? — спросил Али.

— И он дешевле нашего, — кивнул Тони.

Али покачал головой.

— Оно и понятно. Наши цены тоже были бы ниже, если бы нас финансировало ЦРУ.

— Это только часть проблемы, — сказал Тони. — Теперь ходовой товар в Штатах — кока. А это наше слабое место.

— Мы ищем подходы к этому делу, — сказал Али. — У меня есть кое-какие контакты в Боготе, собираюсь на той педеле слетать лично.

— Ребята будут рады этой новости. Нам бы лучше делать бизнес с вами, чем искать новых партнеров.

Али встал. Совещание было окончено.

— Мы намерены долго работать вместе.

Он проводил американца до двери. Они обменялись рукопожатием.

— Встречаемся в Нью-Йорке в начале следующего месяца, договорились?

— Надеюсь, к тому времени дела выправятся.

— Уверен, что так оно и будет, — согласился Али.

Он закрыл дверь за американцем, запер на ключ и поставил на цепочку. От двери прошел прямо в ванную, где с отвращением долго мыл руки. Затем подошел к спальне и тихонько постучался.

Дверь открылась, там стояла молоденькая девушка. Ее оливковая кожа, темные глаза и длинные черные волосы затмевали ее модные, плотно облегающие джинсы «Сан-Тропез» и рубашку.

— Кончилось совещание? — спросила она.

Он утвердительно кивнул.

— Не хочешь ли выпить холодненького?

— «Кока» у тебя есть?

— Наверняка… — Он пошел в кухню и принес из холодильника кока-колу. Наполнил стакан и подал ей.

Она стала с жадностью пить.

— Когда мы снимаемся отсюда?

— Завтра улетаем в Бейрут, — ответил Али. — Но возможна задержка.

Она вопросительно посмотрела на него.

Али выдержал ее взгляд.

— Сегодня вечером у меня встреча с твоим отцом.

В ее глазах отразилось крайнее удивление.

— Ты не намерен выдать меня? — Она поставила свой стакан. — Мне обещано, что он не узнает. Иначе я не бросила бы школу в Швейцарии.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, — заверил Али. — Твой отец ничего не подозревает. У нас есть к нему важное дело.

— Что за дело? — В ее голосе слышалось подозрение.

— Многие капиталовложения твоего отца имеют для нас большое значение. Он вхож в некоторые сферы, куда нам без него доступа нет. Он также может закупать материалы и товары, какие нам не продадут.

— Ему известно, что все это для дела?

— Да.

Странное выражение промелькнуло на ее лице.

— Он — сочувствующий, — быстро добавил Али.

— Я ему не доверяю! — взвилась девушка. — Мой отец не сочувствует никому и ничему, кроме денег и власти. Страдания людей и справедливость для него — ноль!

— Твой отец араб, — сказал Али жестко.

— Нет! Он больше западник, чем араб. Иначе он не развелся бы с моей матерью, чтобы жениться на той женщине. Так же и с его бизнесом. Сколько времени он бывает со своим народом и в своей стране? Две недели в году? Я бы не удивилась, узнав, что он ведет дела с Израилем. Многие его друзья на Западе — евреи.

— Твой отец сделал много полезного для нашего дела. — Али понял, что заступается за человека, которого ни разу не видел. — В нашем деле победа не может быть одержана одними солдатами.

— В нашем деле победу могут одержать те, кто готов пролить за нее кровь и пожертвовать жизнью, а не такие, как мой отец, кто думает только о барышах!.. — Закипая от гнева, она убежала в ванную и захлопнула за собой дверь.

Он постучался в ванную.

— Лейла, — проговорил он мягко. — Может быть, заказать обед?

Из-за двери донесся ее голос:

— Уходи. Оставь меня в покое. Я не голодна!

Через дверную панель глухо слышались рыдания.

Он постоял в нерешительности, затем пошел в свою спальню переодеваться к ужину. Молодые напичканы идеалами. Все для них либо белое, либо черное. И никаких оттенков между. Это и хорошо и плохо.

Но судить — не его дело. На одних идеалах далеко не уедешь. Молодые не знают, что всегда нужны деньги, чтобы дело двигалось. Деньги на униформу, на продовольствие, на покупку всякого оружия и на инструкторов. Современные военные действия стоят дорого, даже если это — партизанская война. Тут-то и была причина, потому-то и затратили уйму времени, чтобы напичкать девушку соответствующими идеями. Использовали ее ненависть к отцу, покуда она не дозрела до того, чтобы физически связать себя с федаинами. И возились с ней не ради того, что она сможет делать сама. Много было других девушек, способных выполнить задания не хуже.

Но ни у кого из них не было такого отца, одного из самых богатых людей в мире. Али невольно вздохнул. Послезавтра ее переправят в учебный лагерь в горах Ливана. Если она будет находиться там, под их контролем, то, быть может, Бейдр Аль Фей станет более сговорчивым в отношении планов, которые он отверг. Дочь будет эффективней, чем револьвер, приставленный к его затылку.

— Штаты на проводе, мистер Кэридж, — по-английски доложила телефонистка в отеле.

— Благодарю, — сказал Дик. После серии подвываний и щелчков послышался голос. — Алло! — произнес в трубку Дик. — Снова щелчки, затем телефонный писк. — Алло, алло, — кричал он. Неожиданно линия очистилась, и он услыхал голос своей жены. — Алло, Марджери?

— Ричард? — она вроде бы сомневалась.

— Конечно, я — Ричард, — бросил он резко, с непонятным раздражением. — Кто, по-твоему, это мог еще быть?

— Тебя очень плохо слышно, — сказала она.

— Я далеко. Я в Каннах.

— Что там делаешь? — спросила она. — Я думала, ты работаешь.