Плач Дантов
Шрифт:
Мне…» 3
– Да, – Подумал Джеррелл. – Как же так вышло – даже не заплакать, слёз нет!
Глава 6
«Ты плачешь? Ответь мне, о мой принц Холодных снегов и Жемчужных туманов. Хоть на твоём лице, прекрасном, как цветущий кактус, нет слёз и сухи, как дно пересохшего озера, твои веки, но в глубине твоих глаз я вижу чан, наполненный кипящей кровью, а в нём – твоя невинность, и в горло ей вцепился ядовитый скорпион»
3
Песня «The Sun Always Shines on T.V.»
Она ушла, – вышла из дома Даны и Джона, чужое счастье… Чужое счастье давило. Элен поняла Джеррелла: одиночка, как персонажи Ремарка – неприкаянный принц! Паломник «чьих рук никому не согреть»!
Элен вспомнила, как читала Мельмоту-Агасферу:
Надену кожу вторую —
Чёрный вдовий платок!
Черную тень
Тень Тебя
Тень себя
Вот губы мои
Уставшие губы
Не забывшие, вкус твоих поцелуев…
Смерти мне, смерти! Избавленья мне!
Не плачется больше
Пойду на могилу твою,
уберу опавшие листья
Снег уберу, а потом весеннюю грязь
Вот платок, вот губы мои
Гостью страшную жду вся седая.
– Хорошие стихи!
– Тебе нравится?
– Да, – они о сожалении…
– Тебе грустно!?
– Я постарел, Элен, – мне страшно!
– Почему?
Они, странно – понизили голоса почти до шёпота, как умирающие, или влюблённые.
– Ничего не вернуть!
– Ты говоришь о Сандре!?
– Я всегда говорю о ней, – я как Серафимы 4 , говорю о том, во что верю!
Элен поняла:
– О любви!?
– «О какой-то жизни в себе»!
Элен смутилась и задумалась.
– Любовь, – любить – это ощущение «жизни в себе»?
Она произносила слова так взвешенно, словно боялась не понять, не уловить.
Он улыбнулся, – с нежностью к её душевному напряжению – к работе души!
– Один человек писал: все отступает перед выжатою из сердца истиной!..
4
Община выживших
Джеррелл посмотрел на неё, такую юную.
– Знаешь, почему они так назвали себя, Серафимы?
– Почему?
– Серафитус-Серафита – демон Любви!
Усмешка на его алых губах.
– Был такой писатель – Бальзак, – Оноре де Бальзак. Его перу принадлежит роман «Серафита» – он об удивительном существе, которое одни люди видели мужчиной, а другие – женщиной!
– Поэтому они такие? Не мужчины и не женщины…
– Они так сохраняют себя, – возможно разум – душу. Они «заглядывают в эту бездну, не падая в неё» – они сражаются за то, чтобы сохранить «жизнь в себе»!
– Таким странным образом?!
– Знаешь, что стало для меня самым страшным в смерти Сандры?
– Скажи!?
Джеррелл закрыл глаза, обратил лицо к солнцу.
– Все стали на одно лицо – люди, и лица стали не лица, а рыла!
– Умерла «жизнь в тебе»!?
Элен не спрашивала.
– Упала на землю замертво!
Глава 7
Он шёл и шёл, встречал людей, встречал огни домов – заглядывал в окна, словно в глаза, шёл.
Джеррелл так и не свыкся с этим ощущением отсутствия семьи, – своей, семьи, дочери, и даже брата, который всё же, так или иначе, участвовал в их с Сандрой, жизни.
С Тимом они никогда не были друзьями, не были и приятелями – они были братьями, людьми, которые ни смотря на все свои разногласия, способны друг друга понять, и уж тем более, поддержать! За это он любит брата – за взаимовыручку! Любит, за компромиссность, – бывший военный, ветеран войны в Ираке, не озлобился, не очерствел – Тим Миллс всегда был хорошим парнем!
– Эй, Джеррелл!? – Раздался неподалёку от него, женский голос.
Он узнал этот голос, повернул голову – Хелена Риос, женщина, с которой он встречается время от времени.
– Привет! – Улыбнулся Джеррелл.
– Привет, ковбой!
Её глаза вспыхнули, улыбнулась.
– Как дела?
– Хорошо… – Заулыбался он, довольный встречей. – А у тебя?
– И у меня!..
Хелена стояла, опираясь плечом о деревянный столб террасы своего дома.
– Подожди! – Вдруг сказала она, и ушла, исчезла в дверях дома.
Джеррелл удивился, что ж, он подождёт.
Хелена вернулась, неся в руке казаки – ковбойские сапоги.
– У тебя же сорок четвёртый размер ноги!?
– Да.
Он вновь улыбнулся, – рядом с этой женщиной, он чувствует себя мальчишкой, чувствует эйфорию юности.
– Ну, держи!
Она отдала ему сапоги.
Посмотрела вниз, на его ботинки.
– Совсем износились.
– Да!
Джеррелл улыбался, смотря на неё – брюнетка, с бархатно-чёрными глазами, – с нежной оливковой кожей… Как он её любит, эту кожу… Гладить! Прикасаться! Ласкать!
Хелена подняла голову, заглянула в глаза.
– Значит, мне это удалось?
– Что?
– Преодолеть твою холодность!
– Я был холоден? – Рассмеялся Джеррелл.
– О, да!
Какой у неё смех, горячий и сладкий, как молоко с мёдом, грудной и немного хрипловатый – чистое наслаждение!
– Ну, что ж, – Лукаво, с блеском в глазах, сказал он. – Я больше не холоден!
Она засмеялась, – запрокинула голову назад, и смеялась.
И Джеррелл забылся, смотря на неё, так желанно, так до пьяна – забылся!