Чтение онлайн

Когда домашняя работа была переделана, время скатилось к полуночи. Нехотя Наталья Петровна начала разбирать диван. Она очень не любила свободное время перед сном. В мягкой постели ее поджидало коварное одиночество. От него не было никакого спасения. Каждый раз, пожелав спокойной ночи Платону, Наталья Петровна встряхивала свои состриженные лесенкой светлые волосы перед зеркалом, натягивала одеяло до самого подбородка и старалась скорее заснуть. Обычно она так уставала, что это ей удавалось. Но не в этот вечер.

Несмотря на усталость, сон не шел к ней. Она ворочалась в темноте, наблюдая за ползущими по стенам тенями от фар автомобилей, и в голову стучались бесконечные мысли. Беспокойство за работу, за будущее Платона на юридическом факультете, а главное – воспоминания. Воспоминания из далекого прошлого, которые нечаянно всколыхнула встреча с Александром Велюровым накануне. Наталья Петровна следила за тенями и отчаянно гнала воспоминания прочь, но они никак не хотели уходить.

Ей вспоминались студенческие годы. Как всей группой скидывались на шампанское и коньяк под новый год, как вместе хохотали под опустевшей после экзамена аудиторией. Саша Велюров всегда был лидером. Как же ей тогда хотелось, чтобы он пригласил ее на кофе! Да что там на кофе, хотя бы на прогулку по свежему воздуху! Ради него она была готова на все. Счастьем было уже то, что можно каждый день видеть его на занятиях, слышать его бархатистый голос и вместе смеяться простым шуткам…

Но Саша приглашал на кофе исключительно дочку замдекана и к концу третьего курса женился. Молодая пара очень быстро обзавелась ребенком, и Саша появлялся на занятиях все реже.

Наталья Петровна проплакала в подушку целый месяц. Ей казалось, она никогда не сможет пережить свою несчастную любовь. А спустя полгода она встретила начинающего архитектора из строительного института и тоже вышла замуж. Только вот… эта сегодняшняя встреча, или уже вчерашняя? Эта нежданная встреча все всколыхнула снова. И ей опять было больно. Также сильно, как и много лет назад на третьем курсе, когда Саша выбрал другую.

К счастью, усталость взяла вверх над душевными стенаниями, и она уснула.

…Лекция прошла идеально. Наталья Петровна – мастер своего дела. Студенты следили за слайдами и боялись шелохнуться, чтобы не упустить важную информацию. После звонка на нее сыпались многочисленные вопросы. Юные дарования вовсе не спешили покинуть аудиторию. Затаив дыхание, слушали пояснения к уголовному законодательству. В такие моменты Наталья Петровна светилась от счастья и осознания важности своего дела для других.

 В коридоре ее догнал Альберт Валентинович Войков – дородный профессор из той старой гвардии, в которой читали лекции без запинки и подглядывания в листики. В красноречии Альберту Валентиновичу не было равных, и Наталья Петровна еще со студенчества мысленно склоняла голову перед его талантом.

– Доброе утро, Наташенька. – Тяжело дыша от быстрой ходьбы, поздоровался профессор.

– И Вам того же, Альберт Валентинович. – Все еще находясь в эйфории от проведенной лекции, заулыбалась Наталья Петровна.

– Ну и времена нынче настали, – крякнул профессор и прочистил горло. – Вы про нагрузку слышали?

– И слышали, и были предупреждены, – чувствуя, как падает настроение, закивала Наталья Петровна.

– Это же беспредел какой-то! И если бы только на нашем факультете такое творилось! Экономисты, филологи, историки – все стонут! Я вчера разговаривал с деканом биофака. Знаете, что он сказал? Что поступил приказ свыше сократить восемнадцать ставок. Восемнадцать, Наташа! В ректорате оперируют тем, что это не сокращения. Это конкурс. Теперь на одно место претендуют два-три преподавателя, поэтому выбирать будут лучших. А те, кто проявит себя хуже, прежде чем соваться в высшую школу, должны набраться опыта где-нибудь на периферии. И самое страшное, знаете, в чем? В том, что все это абсолютно законно! Потому что у всех заканчиваются срочные контракты, и учебное заведение имеет право их не продлевать. Вот так…

– Ох, не травите мне душу, Альберт Валентинович! И так бессонница от всего этого! – ловко лавируя между студентами, ответила Наталья Петровна на пылкую речь коллеги. – Нашу кафедру вообще расформировывать собираются. Скажите, где это видано, чтобы уголовное право входило в состав другой науки? Уголовное право – это ведь основа юриспруденции! Так же, как и гражданское право!

– Ох, что будет, что будет…– покачал головой профессор.

Наталья Петровна подошла к родной кафедре и открыла дверь. В глаза тут же бросился милый букетик свежих фиалок на столе у Марьяши.

– Какая прелесть! – восхищенно хлопнула в ладоши Наталья Петровна. – Откуда они?

– Сергей Владимирович сказал, что из леса. Он их всю ночь для нашей кафедры собирал, – смеясь, пояснила Марьяша.

– Сергей Владимирович? Для нашей кафедры? В лесу? Всю ночь? – презрительно сморщилась Наталья Петровна. – В жизни в это не поверю!

– Тут главное – правильно подобрать слова, – отозвалась Юлия Викторовна из-за стола в самом дальнем углу, где тихо пила кофе. – Метафоры, понимаете?

– Нет. – Растерянно покосилась на психолога Наталья Петровна. – Совсем не понимаю.

– Эх, Наталья Петровна, вам обязательно надо влюбиться! Тогда весь мир покажется сказкой… – выдохнула Юлия Викторовна.

– Скоро у нас начнется такая сказка с нагрузкой, что мало не покажется. Кстати, вы отдали докладную этому рыжему Ромео, который всю ночь бродил по лесу в поисках подснежников?

– Конечно, конечно! Первым делом подсунули. Обещал принять все возможные меры.

– Вот и отлично. – Кивнула Наталья Петровна. Перемена закончилась. Впереди ее ждала еще одна лекция по уголовному праву.

Наталья Петровна не любила пятницу. Вечер пятницы означал, что впереди выходные. В выходные дни Платон занимался с репетиторами, а Наталья Петровна проводила время в одиночестве. Одиночество ей не нравилось. Когда остаешься наедине с собой, в голову лезут различные мысли о смысле бытия. Смысл бытия для Натальи Петровны заключался в поступлении сына на юридический факультет, и наличие других потребностей она полностью игнорировала. Она уже давно не считала себя женщиной, и даже коллеги на факультете за глаза дружно звали ее «мой фюрер». Быть фюрером в юбке ей нравилось. По словам Платона, в переводе с немецкого языка фюрер означало «вождь», «лидер» и «предводитель».