Чтение онлайн

Мехти-хан глубоко задумался. В глубине души он сознавал, что Сулейман прав, и приход русских с миссией возмездия не сулил ничего, кроме страданий для народов Дагестана. Но извечное горское упрямство и вера в свою непогрешимость не позволили ему признать правоту сына.

– Все в руках Аллаха, сын мой, и война, и мир, - твердо произнес шамхал. – То, что ты предлагаешь, хорошо для поддержания мира с русскими. Но если об этом станет известно персам или туркам, нам несдобровать! А сила персов такова, что они своей конницей накроют весь Дагестан, как буркой. Нам никогда не победить их. А русские здесь – на Кавказе, пока что малочисленны и слабы. Они могут захватить какой-то кусок нашей территории, но тогда для них неминуема война с Персией. Русские никогда не пойдут на это. Они могут провести какую-то карательную акцию, но уйдут сразу же, чтобы не обострять отношений с персами и турками.

– Отец, русские пришли на Кавказ не для того, чтобы уйти, а для того, чтобы остаться и укрепиться здесь. Их не остановит угроза войны ни с Персией, ни с Османской Портой. Нам нужно крепить отношения с ними сейчас, а не тогда, когда они силой завоюют Дагестан. Поверь мне, они сильны, и год от года будут становиться все сильнее и сильнее. И нам лучше жить с ними в мире, а не готовить войну. Пошли к ним эльчи ! – Сулейман умоляюще сложил руки на груди…

– Сулейман, - шамхал грозно нахмурил брови, - ты рассуждаешь о вещах, до которых еще не дорос твой ум. Весь Кавказ, почти весь Кавказ, в настоящее время принял веру пророка Мохаммеда. Но пройдет совсем не много времени, и все племена, все народы, населяющие земли Кавказа, познают правду Несомненной книги. Под зеленое знамя ислама встанет все взрослое население гор, если урусы только посмеют пойти войной на нас. И нас поддержат единоверцы – все те же турки и персияне. Русским никогда не справиться с такой силой! Иди, - Мехти-хан повелительно махнул рукой, - займись лучше науками. С государственными делами я пока управлюсь без твоей помощи.

Сулейман резко развернулся и, сделав шаг, вдруг встал, как вкопанный: с вершины горы бесшумно скользили хорошо видимые в сгустившихся сумерках бесплотные черные тени. Опускаясь на мраморные плиты двора, они превращались во вполне осязаемых воинов, которые все так же бесшумно растекались по двору, исчезая во внутренних покоях дворца. Несколько теней мигом преодолели расстояние до стола, за которым восседал раскрывший от изумления рот шамхал, и резко выдернув его из кресла, унесли его грузное тело в прохладу комнат. Двое воинов точно так же унесли вслед за отцом Сулеймана.

Несколько стражей, находившихся на постах во дворе, и охранявших покой своего владетеля, упали, сраженные брошенными с горы дротиками, не успев даже поднять головы.

А неизвестные воины уже хозяйничали в помещениях стражи. Они беспощадно убивали всех, кто пытался схватиться за саблю или самопал, и, прижав к стенам, вязали ремнями из сыромятной кожи тех, кто не оказывал сопротивления.

Брошенный, как куль с овсом, на широкий диван в просторной зале Мехти-хан сидел ни жив, ни мертв. Он сразу понял, что на дворец напали казаки, но все еще надеялся и ждал, что более ста нукеров его личной охраны вот-вот придут ему на помощь.

Однако быстрота, с которой казаки задернули все тяжелые бархатные шторы и развели по комнатам его жен с малыми детьми, остающуюся на ночь во дворце прислугу и учителей, оставив рядом с его диваном только пятерых подростков – старших детей, и то, что казаки делали свое дело совершенно бесшумно, оставляло все меньше надежд на какую-то помощь. И очень скоро шамхал понял, что надеяться больше не стоит – он и его старшие сыновья стали аманатами.

С нижнего яруса, где располагалась стража, по-прежнему не доносилось ни звука.

А казаки, разведя всех по комнатам и выставив около каждой из них охрану, вдруг разом исчезли.

Мальчики стояли, потупив головы, и только Сулейман иногда искоса посматривал на притихшего отца, который совсем недавно был таким грозным и сильным, а теперь сидел на обитом дорогим китайским бархатом диване оплывший, как сгоревшая свеча. В душе отрока бушевала буря – он впервые видел отца поверженным и не предполагал, что в минуту смертельной опасности он окажется таким жалким.

Полог из такого же бархата, каким обиты были все кушетки, кресла и диваны в зале, закрывавший выход во внутренний двор, вдруг резко откинулся, и в залу вошел высокий широкоплечий казак. Он был одет так же, как все его воины, но что-то сразу подсказало шамхалу, что этот человек – вершитель его судьбы.

Казак подошел к дивану, и Мехти-хан смог рассмотреть его в колеблющемся от легкого ветерка свете свечей (все большие светильники казаки погасили). Он был, пожалуй, одного возраста с шамхалом – лет сорока пяти, его слегка вьющийся, закинутый за ухо и лежащий на левом плече чуб был совершенно седым. Такие же седые пышные усы свисали ниже квадратного подбородка. Серые умные глаза с прищуром смотрели в лицо Мехти-хану. Шамхал попытался подняться, но ноги не повиновались ему, и казак положил ему руку на плечо, вдавив его тело в подушки дивана.

– Сиди, шамхал, не дергайся, - с улыбкой сказал казак. – Надеюсь, ты понимаешь, что произошло?

Мехти-хан только кивнул головой в ответ, не в силах вымолвить ни слова.

– С сего часа ты и твои сыновья становитеся аманатами. Вы пойдете с нами, и будете находиться в нашем стане, пока ты не исполнишь волю государя российского и не подпишешь цареву грамоту о вхождении земель Дагестана в состав России. Это кара за то, что ты, нарушив обещание, данное тобой полковнику Зырянскому не ходить войной на Русь, проявил коварство и совершил нападение на штаб наших войск. Ты просил время, чтобы решить вопрос о вхождении в подданство российское со своими узденями и имамами – оно тебе было дадено. Но ты нарушил свое слово и начал войну. Поэтому тебе нет больше веры.

Шамхал снова попытался подняться, но казак придавил его тяжелой рукой к подушкам и сказал:

– Я не хочу слушать твоих оправданий. Потому как, ты скажешь, что нападение сие произошло помимо твоей воли, но ты - владетель земель горских, и потому несешь ответственность за действия твоих амиров.

– Что с моими нукерами? – Мехти-хан наконец смог разлепить спекшиеся враз уста.