Чтение онлайн

— Да вот, наша командующая флотилией предлагает все бросить и немедленно уходить в море.

— Назия, в каком состоянии корабли?

— Один нуждается в небольшом ремонте, но все готовы немедленно поднимать якоря.

— Гребцов хватает? — поскольку морячка этот момент обошла, Найл решил спросить ее сам.

— Гребцов мало, — признала Назия. — Но для спуска вниз по течению много сил не нужно, а в море можно пользоваться парусами.

— Что ж, если ты так считаешь, — пожал плечами Посланник. — Тогда попытаемся идти под парусами.

— Нужно хотя бы позавтракать на берегу, — в голосе шерифа прозвучала обида. — А не качаться на этих дощечках.

— Ладно, — Найл встал. — Будет тебе твое сокровище. Назия, потерпи с отплытием еще пару часов.

— Вы рассчитываете за два часа отрезать часть этого металла? — оживился северянин. — Это совершенно невозможно. Мы использовали самые лучшие клинки: они не оставляют даже царапины!

— Когда вы расчищали бункер, вы находили какие-нибудь камни, булыжники?

— Да, несколько штук…

— Это хорошо. Значит, не придется у Назии балласт с кораблей выпрашивать. Несите их сюда. И десяток веток в пару пальцев толщиной выберете.

Из веток Найл мечом нарубил палки в метр длиной, потом попросил ближайшего смертоносца приклеить к их концам по камню.

— Понимаете, шериф, — подошел правитель к углу бункера и примерился тяжелой уродливой булавой к самому краю. — Это вы, в своей цивилизации, привыкли, что одни материалы режутся другими, более твердыми. А я двенадцать лет своей жизни провел в пещере, в каменном веке. И успел ознакомиться с другим постулатом: перед настойчивостью и трудом отступает все.

Он широко размахнулся и начал лупить своим орудием в одну и ту же точку сантиметрах в пятнадцати от угла.

Минут через десять такого труда камень хрустнул и развалился на несколько кусков. По рядам собравшихся вокруг братьев прокатился вздох разочарования, но Найл не смутился, взялся за следующую «булаву» и продолжил работу. Второго камня хватило на пятнадцать минут, третьего — всего на несколько ударов.

Однако в том месте, куда постоянно падали тяжелые удары на металле уже проявилась небольшая деформация — выемка, проплешина в идеальной поверхности.

Посланник расколотил об угол еще два булыжника, с одного удара превратил в мелкий щебень третий, начал долбить бункер четвертым. Неожиданно послышался легкий щелчок, хруст — и угловой кусок металла отскочил в сторону, обнажив на месте скола белую матовую поверхность.

— Вот так, — Найл выпрямился и, поморщившись, расправил плечи. — Я думал, это займет раза в три больше времени. Вы теперь довольны, шериф Поруз?

— Так, наверное, таким образом можно еще несколько кусков отколоть?

— Вы помните, что говорили мне вчера вечером, шериф?

— Помню, — северянин с досадой махнул кулаком. — Надо было про несколько кусков договариваться!

— Да ладно тебе, Поруз, — улыбнулся Найл. — Если этот кусок представляет собой хоть какую-то ценность, по возвращении я дам тебе пять кораблей, плыви сюда и хоть целый год занимайся разработками. А сейчас у нас совершенно другая задача. Ты помнишь, зачем мы приплыли на эту сторону моря?

— Сворачиваем лагерь! — скомандовал северянин, пряча драгоценный кусок себе за пазуху. — Переходим все на корабли. Смотрите, ничего не забывайте! Сюда мы вернемся не скоро.

От разлива до моря суда скатились без каких-либо приключений, если не считать двух нападений пиявок. Первый раз добрый десяток еще неопытных молоденьких черных кровососок от силы двухметровой длины несколько минут дружно бились головами в толстый борт флагмана и, вроде бы, даже пытались его прогрызть, но толку, естественно, не добились. В другой — одна-единственная паразитка легким движением тела опрокинула волокущуюся на буксире долбленку.

Уже привычные к этому моряки быстро подволокли лодку к корме, приподняли, давая воде вытечь, после чего снова отпустили прыгать по кильватерным волнам.

Теперь Посланник Богини начал понимать, почему обитатели морского леса считают сушу обителью злобных проклятых существ. Счастье еще, что мангровые леса стоят на соленой воде — иначе эти черные ленты вообще не дали бы людям пользоваться пирогами.

Тут Найл вспомнил про пресную воду, хранящуюся в кувшинах в каждой из хижин. Откуда туземцы ее берут? Неужели отправляются сюда, в смертоносные для них пресные воды? Очень может быть — не даром пиявки умеют так лихо разделываться с их пирогами.

Хотя, возможно, жители морского леса собирают дождевую воду. А еще скорее, используют оба источника: при долгой засухе приплывают за пресной водой сюда, а в остальное время с надеждой ждут дождей.

Приближение настоящего леса ознаменовалось появлением молодых ростков, напоминающих вросших в мелководье длинноногих пауков — высокие ажурные корни, неотличимые от широко расставленных лап, прикрытые сверху россыпью крупных, с человеческую голову, светло-зеленых цветов с толстыми мясистыми лепестками.

Пахло от них, как ни странно, натуральным пчелиным медом. А может, сладковатый аромат распространяло какое-то другое растение, невидимое с борта корабля.

Здесь еще разрезали воздух крупные мухи и мотыльки, звенели тонкими крылышками комары, выставляли из воды бронированные попки жуки-плавунцы, но над всей этой жизненной суетой уже реяли крупные желтые лесные стрекозы, готовые защищать воздушное пространство от любого летающего или ползающего чужака. Водное пространство морского леса защищала сама вода — горькая морская соль вставала на пути обитателей Голодной реки непреодолимой стеной.