Плен
Шрифт:
Кириакос стоял перед руинами колонны, с ним были теневые создания. Псы окружили его ноги, рычали и пускали слюну, стражи в броне тащили Ниллу по ступенькам и через дверной проем. Стражи подняли копья в салюте, а потом опустили их с дружным стуком по камню. Нилла висела между ними, ее ноги едва касались пола.
Лорд Нинталора был в длинном халате красного цвета. Странно, что она видела цвет даже во тьме. Хотя заклинание нимфы открыло ее глаза, мир оставался бесцветным во время ее побега. Но красный на нем она различила. От него исходил живой жар у плеч лорда фейри.
Он сделал шаг к ней, но запнулся. Одно из существ из тени поспешило протянуть руку, но он отмахнулся. Нилла осмелилась взглянуть сквозь спутанные волосы и увидела, что левая сторона его лица не слушалась, словно была парализована. Сладкие сны перестали действовать раньше, чем на смертных, но вещество еще не покинуло его организм.
— Маленькая жена, — сказал Кириакос. Хоть слова получались невнятными, его голос был не менее зловещим. — Похоже, у тебя много тайн. Rishva… ха! — он поднял руку и потер онемевшее лицо, потянул за обвисшую губу. — Не думал, что настанет день, когда меня одолеет уловка шлюхи-вайлы. И со смертных губ!
Нилла поймала его взгляд. Ее дыхание вырывалось с шумом, и не только из-за усталости. Она хотела дрожать, сжаться, спрятаться. Но мама учила ее не такому.
Она улыбнулась.
— Вот как, мой лорд! — ее голос звучал ясно. — Скажите своим подельникам отпустить меня, и я покажу еще пару трюков.
Половина рта Кириакоса, которая еще работала, скривилась в оскале. Он шагнул к ней, прислоняясь на помогающее теневое существо, оттолкнув псов с дороги. Поймав ее подбородок, он резко поднял ее лицо к себе. Она выдавила улыбку, отказываясь отвести взгляд, даже пока он водил большим пальцем по ее губам, размазывая остатки Сладких Снов. Острый край его ногтя тянулся по ее коже.
— Я говорил, — процедил он. — Я предпочитаю, когда жены отдаются сами. Но это не значит, что я не беру их сам.
Он прижался онемевшими губами к ее, пока рычание, похожее на собачье, звучало в его горле. В том поцелуе не было ничего соблазнительного, не было нежности фейри. Это было не обещание, а угроза. Угроза, которую он собирался выполнить.
Как только его губы покинули ее, Нилла плюнула в его лицо. Ее слюна поползла по его онемевшей щеке. Он крепче сжал ее подбородок, ногти почти пустили кровь.
А потом со стоном он выпрямился, сжимая руку теневого существа.
— Идите с ней в башню, — рявкнул он, указав на стражей. — Разденьте ее и привяжите к кровати. Проследите, чтобы на ней больше ничего не было спрятано. Я скоро буду.
— Сволочь! — крикнула Нилла. Остатки бравады матери растаяли, сменились чистой яростью и страхом. — Ты так боишься бороться со мной, что привяжешь меня, как зверя? Гадкий трус!
Стражи подхватили ее и понесли между собой по коридору с колоннами. Нилла извивалась в их руках, сжимающих, как тиски, ругалась через плечо. Но, пронеся ее двадцать шагов, они застыли на месте. Голоса звенели во дворе за ними. Испуганные голоса.
— Khilseith yesphyra! Yesphyra, yesphyra!
Странные слова отражались от зданий во дворе и стен, усиливаясь, другие подхватывали крик.
А потом Нилла узнала слово:
— Носрайт!
Ее глаза расширились.
Крики стали визгом. Кириакос, стоя в начале коридора, отпрянул от открытой двери, крича:
— Закройте! Закройте сейчас же! — Нилла видела, как он пошатнулся и чуть не упал, слуга из тени поймал его. Высокие двери стали закрываться, она заметила мужчин в броне, выстроившихся снаружи. Перед тем, как двери закрылись, она увидела…
Она увидела, как троих подняли большие щупальца из лоз. Огромные шипы пробили броню. Брызнула кровь.
Двери закрылись с грохотом. Стена была пустой и прочной, не было даже трещины по краю дверей.
А потом…
Трещины. Сотни трещин бежали по стене, словно она была хрупким стеклом.
Кириакос завизжал, псы завыли. Теневые создания подхватили хозяина и понесли его по коридору к дальнему концу.
Стена разбилась. Пыль заполнила воздух, удушая и слепя.
Когда зрение Ниллы прояснилось, она лежала рядом с обломками колонны, покрытая пылью и крошкой. В ушах гудело, биение ее сердца чуть не заглушило другие звуки — крики, рычание, грохот. Она вытерла пыль с глаз, на миг испугалась, что магия розовой женщины уже растаяла, оставив ее слепой во тьме Ноксора. Но ее зрение медленно прояснилось.
Дева Шипов приближалась.
Существо из шипов и роз в три метра ростом, но женственное, красивое и чувственное, она шагала по развалинам коридора, ветки тянулись из ее тела, выстреливали пучками. Больше шипов и лоз ползло по колоннам-деревьям, разрывая их, разбивая одну за другой. Почти вся крыша обвалилась, одна стена рухнула.
Стражи в броне били по веткам вокруг мечами, сверкающими ослепительной магией. Но с каждой отрубленной веткой вырастала другая. Они ловили стражей и сжимали, вонзали длинные шипы в их броню, в их извивающиеся тела.
Кириакос? Где он был? Нилла думала, что заметила красное пятно, но не успела понять, был ли это ее похититель, что-то обвило ее лодыжку. Она успела посмотреть вниз, и ветка схватила ее.
Ее вот-вот сдавят и пронзят.
В следующий миг ее потащили по обломкам, она отбивалась и кричала. Она тщетно пыталась ухватиться за что-то, остановить или замедлить продвижение. Но ее подняли за ногу. Длинная юбка хлопала вокруг ее лица, и она дико подвигала ткань, ее руки метались.
Лицо из лепестков роз появилось перед ее глазами.
«Вот, маленькая смертная, — сказала Дева Шипов с шипением и убийственным запахом. — Я тебя нашла, — ее странный рот раскрылся в странной улыбке. — Я хотела бы поиграть, но приберегу тебя на потом. Пока что хозяин зовет меня в другое место».
Нилла пыталась открыть рот и закричать. Но звуки не успели вылететь из ее горла, ее понесли, волоча по обломкам, лоза все еще сжимала ее ногу. Ее голова кружилась, все вспыхивало. А потом она рухнула кучей, и лоза пропала.
Сначала она могла лишь лежать, убежденная, что умерла. Но она дышала. И когда она попыталась двигаться, она все еще владела телом. Она приподнялась на локтях, проверила раны. Раненый бок сдавил спазм, ее руки, ноги и голые плечи с животом были в мелких порезах. Но она была жива.