Чтение онлайн

И это — жуткое чувство, — вот сейчас я ощущаю себя соломинкой.

Маленькой, тонкой, которую переломить ему — ничего не стоит. Разломит — и не заметит даже. Сколько в нем роста? Метра два, не меньше! Даже замираю, с ужасом как — то по-новому осознав его силу…

Толкает ногой дверь, и я выдыхаю. Сейчас, когда мы оказываемся снова в подвальной темноте, она больше не пугает, она приносит облегчение. Потому что здесь не видно этих кровожадным монстров, хоть они до сих пор и стоят перед глазами. И всплесков воды, в которой они копошатся, почуяв возможную добычу, тоже не слышно…

Придерживая меня одной рукой все так же висящей на его плече, возится с какой-то дверью.

Там у него что, — тоже питомцы? Кто на этот раз? Динозавры? Гориллы? А что? Может, он с ними спарринги устраивает, когда скучно становится?

С трудом подавляю нервный смешок, — но мы оказываемся в пустом помещении.

— Теперь здесь жить будешь, — спускает меня на пол. — Дом, как оказалось, не для тебя. И, кстати, раз уж ты так любишь погулять, — ничего не имею против. Даже дверь запирать не буду. В бассейн к нашим друзьям — тоже. Вдруг тебе скучно станет, а? Или им… Они, кстати, и без воды прекрасно себя чувствуют.

И, хоть только что ноги меня почти и не держали, теперь я с ужасом отшатнулась к дальней стене.

— Не переживай. Тебе ключ от твоей двери оставлю.

А вот теперь он даже усмехается! Одним краем губ. Жутко так. Ну да, — кто бы мог подумать, что у него вызывает улыбку что-то, чему способны улыбаться нормальные люди! Да как же!

А он, все так же усмехаясь, подходит ближе, не оставляя мне пространства даже для вдоха.

— Просто будь нежной и покорной, — шепчет, снова переходя на хрип и зарывается обеими руками мне в волосы, массируя голову. — Ты мне нравишься, но даже мое терпение не безгранично…Будешь вести себя нормально — и все по-другому будет.

Наклонился, как будто запах моих волос в себя втягивает, — а что там втягивать, когда я вся, насквозь просто пропахлась им? Так, что себя саму не чувствую!

И разворачивается, громко захлопывая за собой дверь.

А я…

Я остаюсь в темноте. Полной, — как снаружи, так и внутри. Темнота, — черная, как воронка, что засосала меня, — и уже, кажется, никогда, никак не мне выбраться обратно, — наружу, в жизнь, туда, где свежий воздух!

Над самым потолком маленькое отверстие, перечеркнутое прутьями решеток.

На полу — матрас и одеяла.

В углу — торчит ручка душа, а над ней — слив. Такой же рядом, — видимо, подобие туалета. Даже полотенца по матрасу сброшены. И книга какая-то — потрепанная да потертая…

Это что же? Гостевая комната для особенных гостей? Таких, как я, он, что ли, здесь держит?

Зачем-то же здесь все кто-то оставил, — и чистота такая, что ни пылинки, — даже специально пальцем по полу провожу.

Боже! Кажется, все еще гораздо хуже, чем я думала с самого начала!

И что мне теперь остается? Радоваться, что в любой момент могу сбежать к крокодилам, не дав ему полной власти делать со мной все, что ему угодно?

Зря я думала, что выхода нет, — вот он, пожалуйста! Миг — и готово!

Только вот такой выход хуже самого плена! А я — еще не до такой степени отчаялась…

Обняв себя руками за плечи, падаю на матрас.

Даже реветь и орать не могу, хоть крик и рвется из глубины груди. Просто не могу.

Приваливаюсь к холодной стенке, — и проваливаюсь в блаженную темноту.

Морок.

Блядь!

Я злился так, как давно уже не ощущал злости!

Мало того, то поддался непонятно на что в этой девчонке, — то ли на нежность ее хрупкую, — такую… С нераскрытой, но прям плещущейся внутри чувственностью, — вот, кажется, только притронься, — и она хлынет наружу, затопит своей негой, то ли на девственность ее, то ли на неумелость.

То ли на запах ее этот одуряющий, терпко-дурманный повелся, как мальчишка!

Или на ощущение какой-то странной чистоты, что сквозила, кажется, даже в ее дыхании…

Злился, блядь, — потому что не тянуло меня ни к одной так никогда!

Удовольствие, — да, я привык получать от женщин наслаждение. А когда оно еще и идет вкупе с правильными мозгами, то это к тому же еще и удобно, — вот как с Эстер, например.

Но тут — шлюха же просто! Простая, обыкновенная шлюха!

Ну, и что, что девственница, — это ни о чем не говорит!

Знаю я таких девчонок, таких специально в завдения подбирают.

Вначале присматриваются, ставят на какие-то мелкие работы, — хрен ведь знает, как еще себя девчонка поведет! Может, истеричка, а клиентам нормальные, сладкие нужны. А, может, вообще — блядь, которая со всеми подрят трахаются во все щели — таких в элитные места, типа «Звезды» Маниза не берут, — на помойке таким место, кто ж себе репутацию будет портить?

Учат их понемногу потом, — и даже если девственница, которую такой специально и оставляют, чтобы первый, кто купит, заплатил за нее побольше, — то уж в остальных ласках они достигают максимального мастерства! Особенно в том, как ублажать клиента ртом! Причем — где угодно, да хотя бы и в той же Звезде, пока он ужинает или переговоры с партнерами ведет! Стоят на четвереньках под столами и ротиком работают, — только задницы из-под стола торчат, чтобы и других окружающих заинтересовать!

Выпускать потом начинают, напитки разносить или танцевать, — кто как выходит. Дают посетителям присмотреться. Цену набить. Клиенты же в таких клубах постоянные, — вот аукционы и устраиваются. Кто выше цену предложил и дальше она не поднимается, — тому и отдают, — а там уж как пойдет, — может, на пару дней или на месяц себе кто-то девку возьмет, а, может, на пару часов — до следующего клиента. Который, вполне возможно, будет сразу же после первого, — и плевать всем на только что порванную целку!

Да у Маниза даже полы моют будущие шлюхи! И сами прекрасно знают, естетственно, куда и зачем устроились на работу!

Нет, блядь, я, конечно, понимаю, — есть и те, которые с особенными предпотениями. Которым нравится, когда девки от боли орут и жертву несчастную из себя строят!

И орут девки, и глаза перепуганные и ужасные делают, — чтобы удовольствие клиенту доставить и самим чтоб не досталось. Потому что такие, если страданий не видят, то оформят их плетьми или тупо побоями.

И, блядь, — отвратно, что шлюху такую вот трахая, — не люблю я блядей, в любом их проявлении. И даже не важно, что я первый девчонку распоковал, — блядь, — это характер, натура, и по-любому, где один будет, — там потом сотня пройдет. И по хрену мне, что после меня, — все равно, как на общей помойке себя чувствуешь.